А вот сугроб под окном, куда я влетел, да!
— Дурачок, — раздалось от подружки, которая аккуратно вышла и, встав на карниз, прикрыла за собой створку.
— Ловлю! — Вытянул я руки. Только они из сугроба и торчат.
— Да уж обойдусь, — ответила воровка, прошла по карнизу в сторону и спокойно спустилась по приставленной лесенке на расчищенную часть.
— А и так можно было, — усмехнулся я, вываливаясь из сугроба на дорожку.
— Да, но ты уже наследил, — прокомментировала, убирая деревянную лесенку в снег.
— И куда дальше? Тебе не холодно?
— Разогрелась, хватит, чтоб дойти до ярмарки.
Надеюсь, монеты взял?
— Да, но тебе–то какая разница? Стащим у кого–нибудь, — посмеиваюсь.
— Я у простых и бедных не ворую, Крот. И тебе не советую, — обрубает строго и ко мне подходит. — Ну–ка повернись, снеговик ты мой.
Отряхивает спину тщательно. Посмеивается. Блин, а под вечер совсем не тепло, уши и кончик носа сразу онемели.
— Благодарю, сударыня, — говорю и под руку беру её, она и не возражает."
"Движемся по дорожке ускоренным шагом в сторону главных ворот.
Обогнув корпус, наслаждаемся видом озера и разноцветными огоньками на деревцах и крышах домов. Человек пять на катке, не густо. На горке тоже никого. Да и на ярмарке, судя по тишине, уже толпы не ходят. Похоже, всех левых разогнали, а гости внутри ещё.
— Так, господин Давыдов, твой выход, — выпалила Белка, когда впереди показались двое патрульных, идущих нам навстречу.
Но делать ничего не пришлось, рассмотрев нас, они развернулись и побежали прочь.
На КПП нас тоже никто не остановил, хотя прошаренные маги Златы могли бы нас тут и ждать, им с центрального выхода всякого ближе.
Уже за воротами я ощутил, что Белка порядком продрогла. И без всяких сомнений снял камзол, оставаясь в рубахе, и накинул ей на плечи. С мыслью о том, что это надо было сделать сразу.
— Замёрзнешь, — возмутилась воровка, стряхивая его назад.
— Тогда побежали, — снова взял её, только уже за руку и потянул за собой.
Ворвались на ярмарку.
— Шубу! Дайте шубу! — Сразу закричал я.
— Сюда, барин! Сюда! — Завопили продавцы, зазывая сразу в три лавки.
Белка теряться не стала, помчала и ухватила себе шубу из черно–бурой лисы. А следом и шапку круглую.
Я же взял себе шинель с мехом, в ней выгляжу солиднее. И шапку боярскую меховую с хвостиком лисы. Расплатился золотом, почти не глядя.
— А ты не бедствуешь, — приметив кошель, прокомментировала воровка. — Небось, наследство.
— Да, остатки, — признался, убирая за пазуху от греха.
