Он выдержал его и медленно кивнул:
— Верно, Саша. Прошлое ни за что не изменить, как бы ни хотелось. Но вот защитить своё настоящее и будущее нам вполне по силам. Я хочу защитить настоящее и будущее Резановых, а потому прошу тебя: вернись в род. Сделай это сам, не вынуждай меня идти против твоей воли.
— Я уже совершеннолетний, — напомнил я ему.
— А я ещё не все связи растерял, — парировал дед. — Хватит упрямиться, Саша. Вместе, втроём мы сможем противостоять любым опасностям и позаботимся друг о друге.
— Мы можем помогать друг другу и с разными фамилиями.
— Так не пойдёт.
— Расскажи про Пожарских! И про Круг Змеевидца. Всё, что тебе известно — тогда подумаю.
Дед распахнул глаза и изумлённо выпалил:
— Что? Это уже наглость, Саша! Что за новое требование?"
"— А чего ты хотел? — подыграл я деду, решившему в очередной раз соскочить с серьёзного разговора. — Чем дольше отказываешься, тем выше ставки!
— Нет, ну что за наглый юноша! Прям как твой отец в молодости! Всё! Я устал, я ухожу! Нам пора уезжать отсюда! И вообще, с тобой вон Марина поговорить хочет! — Он указал на рыжую управляющую, которая неуверенно стояла рядом с пожилой женщиной у нашего временного внедорожника.
Глава 19
Московская Академия Управленческого Дела. Кабинет ректора.
— Аркадий Сергеевич, к вам Тимофей Денисович, — произнёс селектор уверенным голосом Аллы — рыжей секретарши ректора МАУД.
— Впусти его, — хмуро ответил Скоробогатов, оторвавшись от бумаг, и тяжёлым взглядом уставился на дверь.
Та отворилась, и в кабинет, точно испуганная жирная мышь, юркнул первый проректор Академии — Киреев Тимофей Денисович.
Проректор не поднимал глаз и смотрел лишь в пол.
Ректор скривился. Его всегда забавляло, как Киреев постоянно недовольно косится на его секретаршу, считая себя более значимой фигурой, нежели Алла, возмущённый её высокомерным отношением к себе. Притом вслух проректор после одного, самого первого раза своё возмущение ни Алле, ни ректору не высказывал.
И всё же недовольный взгляд он себе, как правило, позволял.
Но не сейчас.
Сейчас Киреев был настолько запуган и разбит, что даже не посмотрел на самодовольную секретаршу.
— Садись, брат мой, — проговорил Скоробогатов.
Киреев послушно сел на ближайший к ректору стул, но всё так же продолжил пялиться вниз.
— Подними голову, — властно произнёс ректор. — Не хочу смотреть на твою лысину.
Киреев испуганно посмотрел в глаза своему брату по Кругу Змеевидца, но тут же нервно скосил взгляд, уставившись в окно.
