Ничего нового.
Зафир получил от капитана ключи. После случившегося нападения билетов у нас оказалось гораздо больше, чем пассажиров, так что у меня появились отдельные апартаменты. Слева — каюта бея, справа — Зафира.
Боцман — низкорослый крепыш с проседью в чёрной бороде — проводил нас по узкому коридору. Масляные лампы, висевшие на крюках вдоль стен, отбрасывали на деревянные переборки колеблющиеся тени. С каждым шагом запах соли, дёгтя и дерева становился всё сильнее.
Я открыл дверь своей каюты и окинул взглядом новое жилище.
Апартаменты оказались тесноватыми, но чистыми. Узкая кровать, вделанная в стену, небольшой стол, прикрученный к полу, да пара полок. Иллюминатор размером с тарелку пропускал тусклый свет фонарей с палубы. В воздухе витал аромат благовоний. Кто-то перед моим прибытием окуривал помещение, чтобы перебить запах сырости.
Зафир был бледен. Держался молодцом, но видно, что рана давала о себе знать. Я достал из кармана ещё одну лечилку и протянул ему:"
"— Держи, тебе не помешает.
И на этот раз используй всю сразу, а не растягивай.
Турок принял бутылочку, не поднимая глаз. Проглотил содержимое в один приём и облизнул губы, не желая упустить ни капли драгоценной жидкости.
— Спасибо, — прохрипел он, возвращая пустой флакон. В его голосе сквозила искренняя благодарность.
— Можешь оставить себе, — махнул рукой. — На память.
Закрыл дверь и рухнул на кровать. Тело требовало отдыха, но мозг отказывался отключаться.
Под кораблём же струились волны, убаюкивая мерным плеском.
За стенкой мычал молитвы бей: до меня долетали обрывки слов и шорох чёток. Зафир скрипел половицами в соседней каюте. С палубы доносились редкие окрики матросов, готовящих судно к плаванию.
А я лежал, глядя в потолок, и пытался понять, куда занесла меня судьба на этот раз. Рукой потрогал шрам на губе, оставшийся после аварии.
Прокрутил последние события в голове: нападение, засада, гибель охраны, мать перевёртышей, ассасины… У любого другого на моём месте уже давно случился бы нервный срыв, но только не у того, кто пережил 665 покушений в прошлой жизни.
Эта часть моей судьбы уже стала рутиной.
— Ассасины, значит? — произнёс вслух, прощупывая слово языком.
Раньше я думал, что это просто турецкие тени — аналог наших элитных убийц императора. Но суть не меняется: личные палачи местного правителя. Чёрная работа, которую официальные власти предпочитают не замечать.
В этом турецкий султан похож на нашего монарха.
