"
"Времени было в обрез. Я схватил Цвелодубова за шею и притянул к себе. В этот момент солдаты окружили нас, направив оружие на меня. Их лица выражали смесь страха и непонимания. Наверняка они думали: «Что происходит? Почему капитан русской армии убивает своих же?»
Сосулькин протиснулся сквозь круг солдат и встал передо мной, подняв руки в примирительном жесте.
— Магинский, отпусти его, — сказал он спокойным, но властным тоном. — Хватит. Мы во всём разберёмся. Я тебе обещаю, я лично тебе обещаю, что помогу.
Но сейчас отпусти его.
Продолжал держать Цвелодубова за горло. Он хрипел, глаза наливались кровью. Ещё чуть-чуть, и всё будет кончено.
— Не делай этого, — сказал Сосулькин, шагнув вперёд. — Ты и так наломал дров. Ещё одно убийство ничего не изменит, только усугубит твоё положение.
В его словах был резон, но… Ублюдок хотел меня убить, и ему это почти удалось. А такое я не прощаю, как и всё остальное.
Наклонился ближе к уху майора, чувствуя, как тело мужика дрожит от страха.
— Зря ты, сука, поднял руку на девушку и пытался меня убить, — прошептал я так, чтобы никто, кроме него, не слышал.
Резкое движение, и голова майора дёрнулась в сторону. Щелчок. Шея Цвелодубова вывернулась под неестественным углом. Его тело обмякло окончательно и рухнуло на землю, как мешок с картошкой.
Воцарилась гробовая тишина. Я медленно поднял руки, показывая, что не собираюсь больше ни на кого нападать. Лицо Сосулькина исказилось от отчаяния и разочарования.
— Какой же ты идиот, — прошептал он.
— Какой же идиот…
Он повернулся к солдатам, которые всё ещё держали меня на прицеле.
— Схватить его! — приказал подполковник, указывая в мою сторону. — Немедленно!
Несколько крепких бойцов тут же бросились ко мне, вывернули руки за спину и повалили на землю. Я не сопротивлялся. Зачем? Дело сделано, месть свершилась. А дальше… Дальше уже придумаю, как выкрутиться.
Сосулькин подошёл к телу Цвелодубова и присел рядом. Проверил пульс, хотя в этом не было необходимости, ведь шея майора сломана.
— Мёртв, — констатировал подполковник, поднимаясь. — Уведите его! — кивнул он в мою сторону.
Меня рывком подняли на ноги и повели прочь от места бойни. Краем глаза я видел, как солдаты с ужасом осматривают тела погибших офицеров. Некоторые из убитых лежали, скорчившись от яда. Другие застыли ледяными статуями, их лица навеки замерли в маске ужаса.
— Ведите в карцер, — бросил Сосулькин вслед конвою.
