— Ты, может, и заслужил уважение среди своих, но не моё, — посмотрел на него холодными глазами, чуть склонив голову набок. — Для меня ты турок, как я для тебя — русский. Сам ведь не обращаешься ко мне по имени-отчеству или титулу? С чего тогда я должен?
— Ты дипломат! Или не знаешь, как себя вести? — огрызнулся бей, и его рука непроизвольно дёрнулась к поясу, где висел изогнутый меч в богато украшенных ножнах.
— Поверь мне, в курсе, — спокойно ответил я. — Но также знаю, как ты должен себя вести. И если вдруг решил мне свой характер показать… То я не твоя женщина, чтобы его терпеть.
Хотя чего ожидать от вашего народа, — хмыкнул, приподняв бровь. — Эти, — кивнул на отравленных людей, — словно звери, гавкают и плюются. Даже монстры на моих землях более воспитанные.
Намёк был более чем прозрачен. Бей побелел от ярости, и его рука в мгновение ока выхватила меч. Лезвие оказалось у моего горла, слегка касаясь кожи. Я даже не шелохнулся. Стоял смирно и спокойно смотрел ему в глаза.
— Ну давай! — кивнул, отчего лезвие слегка поцарапало шею.
— Как только новость о том, что я мёртв, придёт в мою страну — а это будет очень быстро — тут камня на камне не останется. Ваших мужчин убьют, земли захватят. И виноват будешь в этом только ты, Мустафа! Потому что не умеешь держать себя в руках, потому что глуп.
Охранники бея замерли в шоке, не решаясь вмешаться. Солнце уже почти скрылось за горизонтом. А ветер, поднявшийся с заходом, трепал полы одежды турка.
Честно говоря, я не хотел, чтобы всё пошло так резко, но в этом мире, кажется, каждый хочет проверить меня на прочность.
Когда ты на переговорах представляешь целую страну, нужно уметь отстаивать свою позицию.
Секунды растянулись в вечность. Все ждали, чем закончится противостояние. Наконец, турок убрал оружие, вложив его в ножны с такой силой, что послышался характерный щелчок.
— Бахчисарай, — произнёс я, словно ничего не произошло. — Хочу там денёк погулять. Такова будет твоя плата.
Затем снял пиджак, испачканный плевком одного из его людей, и бросил бею:
— И… новый купишь, в точности такой же.
Та же шерсть и покрой.
Одежда осталась лежать на земле. Турок криво улыбнулся и кивнул, явно с трудом сдерживая гнев. Его охранники подняли моих попутчиков, которые уже начали приходить в себя, и отвели их к другой машине. Пиджак подобрал один из турок, оценивающе рассматривая ткань и покрой.
Всё это время я стоял спокойно, будто происходящее — обычный распорядок дня. Это был важный момент.
