Двойник короля 11

— Этот бой не является официальным, — переводил Тургут, пока дед продолжал говорить. — Один достойный муж был оскорблён юнцом-иноземцем, его грязными речами и действиями против невинной дочери уважаемого человека. По праву он потребовал расправы. Наша страна, султан не поддерживают такой вид выяснения отношений, но вызов был брошен. Русский его принял добровольно, хотя мог бы отказаться.

Дед улыбнулся при этих словах, как будто знал какой-то секрет. Его глаза, похожие на две маслины, поблёскивали из-под густых бровей.

Всё-таки первое место по пафосу переходит туркам. Лахтина уступает им свою «корону» высокомерия. Хотя сравнивать бывшую королеву скорпикозов с этими людьми, пожалуй, оскорбительно для неё.

— Я Хайруллах Корёк, — заговорил отец Зейнаб, его голос звучал глубоко и уверенно, — Нишанджи Османской империи и нашего великого султана, буду драться за свою страну и честь моего рода. Великий мне свидетель, что я не мог поступить по-другому.

Он произносил каждое слово так, словно это была клятва.

Его рука лежала на рукояти сабли, а в глазах горела решимость. Или это желание убить меня? Трудно сказать. У турок весьма специфические выражения лиц.

Я зевнул, прикрыв рот рукой. Вот у них долгие вступления… Это нормальная практика перед дуэлью? Или они специально тянут время, чтобы нервировать?

На меня перевели взгляд. Видимо, сейчас какую-то речь должен произнести я. Что ж, не будем разочаровывать публику.

— Павел Александрович Магинский, земельный аристократ Российской империи, барон, капитан армии.

Представитель своей страны на вашей территории, дипломат, — представился официально. — Моя цель не изменилась. Я здесь, чтобы ваш султан подписал мир, который он сам предложил.

Никакого пафоса, никаких лишних слов — только суть. Мой тон был деловым, почти скучающим. Я намеренно создавал контраст с их торжественностью, показывая, что не придаю большого значения всей этой церемонии.

Тургут быстро переводил мои слова, и я заметил, как глаза некоторых турок сузились. Похоже, такая лаконичность их явно оскорбила.

Хорошо. Пусть злятся, пусть теряют концентрацию, мне только на руку."

"Фирата, слышавшая всё через нашу ментальную связь, подтвердила, что перевод был корректным. Отлично, хоть в этом турки честны.

Нишанджи достал свою саблю из ножен и передал дедку. Я внимательно изучил его оружие. Красивый меч с изогнутым лезвием, украшенным гравировкой. Рукоять инкрустирована драгоценными камнями, которые сверкали под лучами утреннего солнца.