Двойник короля 13

Пора выбираться, скоро сюда потянутся разведчики.

Змеи потащили к эвакуированным. Я надеялся найти там хотя бы некоторых своих людей живыми. Когда меня подняли над кучей тел, в горле встал комок. Медленно, с нескрываемой ненавистью произнёс:

— Я буду очень долго тебя убивать…

Слова прозвучали тихо, но в них было столько яда, что даже монстры вздрогнули.

От ста моих охотников осталось в лучшем случае сорок человек. Они лежали без сознания, их тела покрывали ожоги разной степени тяжести. Некоторые дышали с трудом, другие вообще не подавали признаков жизни.

Песчаные змеи аккуратно уложили спасённых на ровном участке земли, подальше от выжженной зоны. Я заставил себя осмотреть каждого из своих людей.

Витас лежал ближе всех ко мне. Лицо опухло так, что его едва можно было узнать. Левая половина головы покрылась волдырями, из которых сочилась прозрачная жидкость. Волосы на этой стороне выгорели полностью, обнажив красную, воспалённую кожу черепа. Дышал он с хрипом, грудь поднималась неровно. Руки покрыты ожогами.

Дальше лежал Семёнов — тот молодой охотник, который задавал вопросы о серой зоне. Его состояние было тяжелее. Кожа на руках обуглилась до костей, ноги выглядели, как обгоревшие поленья. Но хуже всего — он был в сознании. Глаза широко открыты, полны боли и ужаса. Губы шевелились, пытаясь что-то сказать, но звуков не было. Только хрип и слабое дыхание.

— Держись, парень, — прошептал я, наклоняясь к нему.

Он слабо кивнул, не сводя с меня взгляда. В его глазах читалась такая благодарность, что сердце сжалось.

Командир отряда Сергеев лежал без сознания. Бородатый ветеран получил сильные ожоги спины и ног, но лицо уцелело. Дышал он ровно, пульс стабильный. У него неплохие шансы.

Молодой рыжеусый командир — фамилию забыл — лежал на боку, прижав к груди обугленную руку. Кисть повреждена настолько, что пальцы не различались, — сплошная масса обожжённой плоти.

Дальше картина становилась ещё мрачнее. Десяток охотников лежали неподвижно, не подавая никаких признаков жизни.

Один из ветеранов — помню его по шраму через всё лицо — лежал на спине. Грудь его не поднималась. Глаза открыты, но потускневшие, на губах застыла гримаса боли.

Ещё пятеро охотников находились в критическом состоянии.