И что я делаю?
Бегу! Никто не смеет забирать мою добычу! Мы тут с ханом старались, а какой-то хрен припёрся и утаскивает моё… Щас!
Каменное тело двигалось медленнее, чем хотелось бы. Каждый шаг — усилие, каждое движение — борьба с инерцией, но я был полон решимости.
Всё происходило, будто в замедленной съёмке. Я видел, как существо подносит свою добычу к разрыву. Видел, как серый туман с прожилками начинает втягиваться в пустоту. Видел, как мои шансы на восстановление души улетают в никуда. Нет. Не сегодня. Каменная статуя всё равно приближалась к цели, расстояние сокращалось.
Раз! И я схватил кусок объединившегося Зла и руха. Дёрнул на себя с такой силой, что каменная рука заскрипела от напряжения. Оторвал. Действительно оторвал кусок. Он пульсировал в моей руке — тёплый, почти горячий, с золотыми и чёрными прожилками, переплетающимися в сложном узоре.
Существо повернулось и посмотрело на меня. Не просто посмотрело, а заглянуло в самую суть. Я почувствовал, как оно пронизывает взглядом, видит сквозь каменную оболочку, сквозь душу, сквозь всё, что делает меня мной.
В этом взгляде не было ни угрозы, ни злости, лишь бесконечное, всепоглощающее внимание.
Я не мог двигаться, не мог думать. Только существовать под этим взглядом, обнажающим всё до последней мысли.
А потом существо… улыбнулось? По крайней мере, что-то в его постоянно меняющейся форме изогнулось в жесте, который можно было интерпретировать как улыбку.
Вспышка ослепила меня. Реальность вокруг взорвалась белым светом, таким ярким, что он проник даже сквозь каменную оболочку, добравшись до самой души.
Дальше ничего не помню. Только ощущение полёта или падения, трудно сказать. Я летел через пустоту, сжимая в руке свою добычу. Кусок чего-то, что раньше было Злом и рухом.
Сознание угасало, как пламя свечи на ветру. Последняя мысль — надежда, что этого будет достаточно, что я не зря рисковал.
А потом — тьма.
* * *Пришёл в себя резко, словно вынырнул из глубокой воды. Хотел бы посетовать на то, как у меня всё болит, но нет. Я всё ещё в каменной статуе руха-Топорова.
Боль — роскошь для живых.
Попытался пошевелиться — получилось, хоть и с трудом. Каменное тело слушалось неохотно, каждое движение требовало концентрации. Поднялся, осмотрелся.
— Чего? — произнёс я вслух, хотя слушать было некому.
Вокруг расстилалась бескрайняя степь. Ни ворот столицы, ни лагеря джунгаров, ни даже следа недавней битвы вокруг.
Я от столицы в… Тряхнул каменной головой, как будто это могло помочь прояснить мысли.
