Витас сел за руль, его пальцы нервно постукивали по потёртому рулевому колесу.
Боров подошёл к открытому окну, вытер пот со лба.
— Господин, я кое-что придумал для Бори. Люська подсказала, — он замялся. — Можно ли мне использовать части тварей, которых вы недавно добыли?
— Да, — кивнул я, разглядывая, как солнечные блики играют на металлических застёжках его фартука. — Скажи об этом нашему водителю, а то вон какой смурной сидит. Будет у него новая рука… И машина тоже.
Паучки незаметно забрались в кузов, растворяясь между досками обшивки.
Грузовик тронулся, колёса захрустели по гравию. Пыль поднялась облаком, оседая на начищенных сапогах людей СБИ, лениво прогуливающихся по территории.
Кто-то из них дёрнулся доложить. Перед тем, как мы покинули нашу территорию, я встретился взглядом с Горбачёвым. Мужик ничего не сказал и только кивнул. Машина набрала скорость.
— Убью их всех, — процедил Витас сквозь зубы, выруливая на дорогу к городу. Солнце било в лобовое стекло, заставляя щуриться. — Каждую тварь, которая посмела удерживать моих родных… Медленно.
По одному. На куски порежу тех, кто отца тронул!"
"— Понимаю, — спокойно ответил я, наблюдая, как его пальцы до хруста сжимают руль. На виске пульсировала вена, выдавая напряжение.
Грузовик уже катился по городским улицам, а Витас не замолкал всю дорогу:
— Каждого найду. За отца, за брата, — его голос срывался. — Всех достану! Под землёй, в любой норе. Своими руками придушу!
Я кивал в ответ, понимая его чувства. Пусть выговорится. Заметил, как паучки в кузове беспокойно зашевелились, реагируя на эмоции мужика.
Наконец, машина замерла у трёхэтажного здания с вывеской «Гостиный двор купца Селезнёва». Красный кирпич, белые колонны у входа, широкие окна с коваными решётками.
Витас дёрнул щекой:
— Гостиница? Вот же твари! У всех на виду засели.
— Может, хозяин и не знает, кого приютил, — заметил я, разглядывая группу мужчин у входа.
Джунгары отличались от монголов, с которыми мне уже приходилось встречаться. Длинные шёлковые халаты поверх костюмов, замысловатые пояса с металлическими бляхами.
На поясах изогнутые клинки — явно не для красоты.
Мои паучки передали волну ярости, исходящую от Витаса. Его пальцы побелели, сжатые на руле, желваки заходили на скулах.
Один из джунгар повернулся в нашу сторону. Длинные усы завиты колечками, в ухе поблёскивала золотая серьга. Он прищурился, разглядывая грузовик.
Витас вдруг зарычал, как зверь. Его рука метнулась к кобуре. Я не успел среагировать.
