— Может, стоило тебя просто убить? Зачем возиться с проблемами идиота, который не способен держать себя в руках?
Повисло тяжелое молчание, нарушаемое лишь скрипом кожаного сиденья под Витасом. Мужик пытался восстановить контроль над замерзшими мышцами. Лейпниш, похоже, наконец включил мозги и осознал весь масштаб своей глупости.
Смотрел на врагов и не понимал. Какого черта творится? Джунгары вальяжно прохаживались у входа, словно хозяева положения. Их одежда — причудливая смесь восточной роскоши и нашего стиля — резко выделялась на фоне местных жителей.
Даже монголы вели себя так, будто имеют полное право находиться здесь. Прохожие огибали их по широкой дуге, но никто не выказывал удивления. Словно они граждане страны.
— Простите, господин, — Витас с трудом повернул шею. Корочка льда на его спине потрескалась от движения. — Я…
Он замолчал, не сводя воспаленных глаз с гостей из другой страны. Его пальцы нервно теребили край куртки, оставляя на ткани влажные разводы от растаявшего льда.
— Не знаю, что на меня нашло, — выдохнул он с горечью.
Капля пота скатилась по его виску, оставляя влажную дорожку на бледной коже."
"— Витас-Витас, — покачал я головой. — Вроде мужик с опытом. Война, плен, столько лет в роду Магинских… А повел себя как девица, что застукала хахаля с другой.
Барабанил пальцами по рулю, соображая как теперь быть. Кожаная обивка под ладонями потрескалась от времени, обнажая желтоватый поролон. Еще два паучка выбрались на крышу, их кристаллы едва заметно пульсировали в такт моему беспокойству.
Картинка от их множества глаз наслаивалась одна на другую, создавая причудливую мозаику из фигур джунгар.
— Понимаешь, эти двое, — кивнул я на стоящих у входа. — Теперь знают тебя. Я постарался к ним не поворачиваться. Просто так зайти уже не получится. А у меня был неплохой план.
— Простите меня! — в голосе Витаса зазвучало отчаяние.
Он дернулся всем телом, пытаясь избавиться от остатков льда. Осколки посыпались на сиденье, тут же превращаясь в лужицы.
— Что случилось-то? — спросил, краем глаза отмечая, как к гостинице подъехал роскошный экипаж.
Из него выпорхнули две дамы в пышных платьях
— Один из них: Боро-Муунчек, — Витас процедил имя сквозь зубы. — Тварь, что издевалась надо мной в плену. Помешанный ублюдок. Брату отрезал… — его голос сорвался, кадык дернулся, будто подавился собственными словами. — Отца сделал калекой. Все пальцы переломал, один за другим. Медленно… со вкусом. Увидел его… И в глазах потемнело.
