Плевать! Ладони окутало зелёное сияние. Я сформировал маленький шарик яда, потом ещё один. В итоге семь сгустков выстроились ровной линией. Вжух! Выпустил их веером в приближающихся уродов.
Четыре разбились о водяной щит первого монгола. Сука! Но хотя бы остальные три нашли цели — прожгли дыры в телах, заставив врагов забиться в конвульсиях. По нам тут же открыли шквальный огонь.
Я нырнул за камень. Николай закрыл своей спиной брата, на его куртке расцветали алые пятна.
Машинально уже формировал новую партию ядовитых шариков.
Выскочил, метнул их веером. Монголы, заметив снаряды, притормозили — главарь выставил водяную стену.
Я же рванул к Тёркиным, схватил Николая за шкирку, затащил в укрытие. Вернулся за Васей. Положив братьев на камни, проверил пульс — живы. Выхватил лечилку, зубами выдернул пробку. Плеснул зелье на раны обоим, остатки влил в горло.
— Выходи, русский! — прогремело с акцентом.
— Сам ты узкий! — вырвалось само собой.
— Отдай перевёртышей, и, возможно, я убью тебя быстро, — предложили мне.
— В жопу иди! — сконцентрировал большой шар яда.
— Ха-ха-ха! Правду говорят, что вы безумцы. Отдай моё!
«Где ж я тебе найду Симону и Маргариту, придурок?» Хотя… Теперь вот знаю, кто хозяин. Но все вопросы потом!
Источник застучал как бешеный. Я выставил руки, растягивая шар в подобие щита. Слабенького, но его хватило, чтобы поглотить водяное лезвие, снёсшее наше укрытие.
Схватил меч. И тут возникла одна идея… Рванул к монголам. Главарь уже формировал новую атаку. Я ускорился и принял его магию на клинок.
Руки обожгло, словно кипятком облили. Ноги заскользили назад по камням. Упёрся всем телом, но… Я выдержал. А вот оружие — нет! Урод!
В меня уже летела новая волна. Вдруг понял, что не успеваю! Дёрнулся в сторону, приняв быстрое решение: рана останется, но жить буду.
И тут передо мной возник водяной медвежонок. Тварь прыгнула, принимая удар на себя. Маленькое тельце врезалось в живот, словно пушечное ядро, выбивая воздух из лёгких. Я согнулся пополам, дрожащими руками прижимая к себе существо.
Его эмоции хлынули в меня потоком — только боль, чистая и яркая. А следом накрыло волной такой ненависти, что в глазах потемнело.
Монгол хохотал, наслаждаясь зрелищем. Я опустил медвежонка на камни, чувствуя, как источник внутри бурлит от ярости. Вся магия рвалась наружу, но устремилась в карман, где лежал кристалл. Ногу обожгло, а в голове стало пусто, словно вычерпали все силы разом.
Грохот за спиной заставил обернуться.
