Времени мало, но, раз не торопят, можно и в душ. Холодные струи ударили по плечам, смывая речную грязь и усталость.
Я уже натягивал костюм, когда в дверь постучали.
— Кто? — замер с галстуком в руках.
— Господин, гости очень вас ожидают! — голос слуги звучал приглушённо.
— Вызови Витаса, — велел ему. — И сам приходи.
Ответом послужили быстрые шаги. Пока есть минутка, окинул взглядом трофеи, поморщился. Кристалл от Маргариты и говорилку Дрозда переложил во внутренний карман. Поправил манжеты, одёрнул пиджак.
Путь до зала показался бесконечным. За каждой дверью мелькали тени людей СБИ. В голове крутилось: «Что им известно? Зачем пришли? И почему именно ко мне?»
Толкнул двери. Свет из высоких окон заливал помещение, выхватывая пылинки в воздухе. Первым делом я отметил, как расположились гости — кто с кем держится рядом, кто старается отойти подальше. В зале витал тяжёлый запах табака и пота.
Двери закрылись за спиной, петли тихо скрипнули. Мой взгляд упал на кресло хозяина дома — массивное, с высокой резной спинкой.
Там развалился Горбачёв, закинув ногу на ногу, словно у себя дома.
Синяя форма СБИ идеально выглажена. Начищенные до блеска сапоги поблёскивали в лучах закатного солнца. Мужик впился в меня взглядом, будто препарировал. В уголках его губ притаилась циничная усмешка.
Рядом в кресле сгорбился Запашный. Под глазами залегли глубокие тени, словно он не спал несколько суток, но взгляд по-прежнему источал привычное высокомерие.
Зубаров замер у окна, нервно теребя хвост тёмных волос.
Дорогой костюм помялся, словно в нём спали, а на правом рукаве виднелись следы засохшей грязи. На скуле багровел свежий синяк размером с куриное яйцо. Когда наши взгляды встретились, он отвернулся первым.
У дальней стены жались ещё двое. Маленький колобок с окладистой бородой на круглом лице то и дело промакивал платком блестящую от пота лысину. Шёлковая ткань уже промокла насквозь, но человечек продолжал механически вытирать голову.
Его сосед — прямой, как жердь, с копной вьющихся чёрных волос — старался держаться в тени.
Глаза мужика бегали по сторонам, выдавая нервозность. Пальцы теребили пуговицу на жилете — того и гляди оторвёт.
— А вот и молодой Магинский! — Горбачёв чуть наклонился вперёд, сидя в моём кресле, кожа протяжно скрипнула под его весом. Улыбка стала шире, обнажая ровные белые зубы. — Как прошла охота?
В его голосе звучала едва уловимая издёвка. Я невольно сжал кулаки.
