Тишину нарушало только наше дыхание да скрип половиц под ногами Коли, который всё ещё не находил себе места.
Девушка постепенно пришла в себя, распахнула веки и уставилась на меня. Первые несколько секунд в глазах читалась дезориентация, словно Руднева не понимала, где находится. Потом взгляд сфокусировался, и в нём появилось осознание ситуации.
Спустя время она поняла, что во рту зажат кляп. Судя по тому, как Катя скуксила личико, вкус и запах портянки Коли добрались до органов чувств. Девушка передёрнулась, её глаза расширились от отвращения.
Руднева яростно замотала головой и выплюнула портянку.
— Какая сука мне это засунула? — тут же выпалила Екатерина, отплёвываясь и морщась так, словно проглотила что-то тухлое.
— Я, — не стал скрывать.
— А-а-а… — простонала она, проводя рукой по груди. — Зачем так сильно бить? У меня чуть сиська внутрь не вошла.
Девушка болезненно поморщилась, потирая ушибленное место. Несмотря на ситуацию, держалась Руднева уверенно: ни паники, ни мольбы о пощаде. Только раздражение и злость, словно это мы ворвались к ней без спроса, а не наоборот.
— Не нужно было подкрадываться под пологом ночи ко мне в комнату, — дёрнул щекой, разглядывая лицо пленницы.
Нож уже упёрся ей в горло, отчего дамочка сглотнула, почти касаясь кожей острия. Я заметил, как расширились её зрачки — не столько от страха, сколько от осознания собственной глупости. Да, она явно недооценила ситуацию.
— Магинский, нам поговорить нужно, — произнесла Екатерина, стараясь придать голосу твёрдость.
— Вдвоём.
Коля обеспокоенно переводил взгляд с меня на девушку. Он явно не понимал, что происходит и какую позицию занять. С одной стороны — женщина в опасности, с другой — я, его командир, которому Костёв принёс клятву крови.
— Обойдёшься, — нож в моей руке чуть сильнее прижался к её коже. — Что нужно, говори прямо здесь. И смотри мне, начнёшь врать — убью. Никто тут не осудит, что прикончил бабу, которая напялила на себя форму прапорщика и влезла ночью ко мне в комнату.
Руднева выдержала мой взгляд, не моргнув.
Я приказал Коле её обыскать. Пришлось повторить несколько раз, чтобы он пришёл в себя — парень всё ещё выглядел растерянным.
— Ну, что встал? — поторопил его. — Проверь, нет ли у неё оружия или ещё чего.
Сержант, наконец, сбросил оторопь и приступил к обыску, старательно избегая касаться женских прелестей Рудневой, что та отметила кривой ухмылкой. Видно было, как его пальцы трясутся от смущения или страха — а может, от всего вместе.
