Подробности — в записях.
Слова прозвучали как ультиматум. Теперь, когда Руднева стояла передо мной во весь рост, я заметил, насколько она на самом деле худощава. Китель висел на ней, как на вешалке, хотя и не портил общего впечатления. Было в этой девушке что-то… стальное.
— Кто меня вырубил? — вдруг спросила она, оглядываясь.
— Я, — тут же подал голос Кость, выпрямившись, словно стойку сделал.
Удар, и пацан на полу. Её рука двигалась так быстро, что мой подчинённый не успел среагировать. Руднева погасила свет в комнате и вышла так же, как вошла, — через окно, ловко подтянувшись на руках.
Снова зажёг лампу. Коля как раз очнулся — потирал челюсть, морщась от боли, но в его глазах горел какой-то странный огонёк.
— Вот это силища! — потёр он щёку. — Кажется, я влюбился.
— Чего? — поднял взгляд. — Ты совсем дурак?
Сержант покраснел, опустил голову и что-то забормотал себе под нос. Только этого мне ещё не хватало — влюбившегося подчинённого.
Открыл папку и начал читать. Брови невольно поползли вверх.
Почему-то руководство ССР считает, что шпионом может быть… Кто? Лейтенант Алик Арсланович Щетинов? Задумался. По первому впечатлению моего короткого знакомства с ним я бы о таком не подумал. Щетинов был суровым, жёстким и требовательным, но это не делало его предателем.
Документ был составлен сухим, канцелярским языком. Лейтенант подозревался в связях с турецкой разведкой. Основания? Несколько странных выходов в город, встречи с неизвестными лицами, передача неких предметов или документов.
Всё это выглядело зыбко, без конкретики. Кто-то явно попытался состряпать дело из ничего. Ладно, завтра что-нибудь попробую придумать.
Мы снова улеглись спать, но мысли о Рудневой не давали покоя. Баба и в ССР? Как? Почему её туда направили? Кто?
В этом мире женщины могут быть магами, сильными бойцами, но всё же глубоко патриархальная культура империи не предполагает для них военных должностей. Особенно в ССР — элитной организации, куда попадают лучшие из лучших.
Снаружи тихо выла собака, а в ответ ей чуть слышно улюлюкал часовой. Коля уже сопел, свернувшись калачиком. А я всё лежал с открытыми глазами, пытаясь сложить осколки этой странной мозаики.
Утро наступило так же быстро, как и ночь. А после начали тянуться дни. Подобраться к Щетинову у меня просто не получалось.
* * *Наши с Колей тренировки лейтенанта вполне устраивали. Он не вмешивался и не заставлял заниматься общими упражнениями с курсантами.
