Я такой же, как ты, и скоро буду управлять…
Ударил его в живот, отчего пацан сложился пополам. Воздух вышел из лёгких с хрипом, лицо побагровело. А мои бойцы дружно хмыкнули. Дисциплина — она для всех одна.
— Слушай меня, аристократ, — произнёс ему на ухо, чтобы только он слышал. — Либо так, либо возвращаешься к Щетине. А потом хрен тебе, а не офицерские погоны. Ты же ничего не можешь. Тебя сделают обычным солдатом и отправят на убой. Хочешь? Мне плевать. Я заступился и попытался помочь, но ты, видимо, не понимаешь даже этого.
Воронов резко выпрямился и начал сверлить меня глазами. Ненависть боролась с осознанием реальности в этом взгляде. Мои командиры отрядов смотрели на это представление с оскалами. Ещё бы… Я тут пугаю и подавляю земельного аристократа, и мне никто ничего не сделает.
— Хорошо… — наконец фыркнул пацан, хотя в его глазах всё ещё горела злость.
Пришлось внести коррективы в тренировочную систему. Количество отрядов увеличилось, а численность солдат в них уменьшилась. Я, впрочем, к этому готовил своих бойцов.
Такое на войне часто бывает — в горячей точке командиры иногда падают первыми, и приходится быстро перестраиваться."
"— Павел Александрович, — ко мне подошёл Кость, поправляя фуражку. — Зачем вы дали лучших людей ему?
Внимательно посмотрел на сержанта. Парень, который когда-то трясся от страха и с дрожащими руками просил прикрыть его, теперь задаёт вполне резонные вопросы. Забавно, как быстро люди меняются.
— Ты интересуешься из личных амбиций или же с точки зрения тактики и воспитания солдат? — уточнил я, заранее зная ответ.
Костёв подвис на мгновение, его глаза забегали, а потом уверенно произнёс:
— Второе.
— Скоро увидишь и сам поймёшь, — кивнул, похлопав его по плечу. Надо дать им самим разобраться.
Подошёл к Воронову и поставил перед ним задачу. Барон выслушал, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Потом попытался что-то уточнить, но я отрезал:
— Разбирайся сам. Ты командир — командуй.
Началась отработка. Одна, другая, третья.
Прошёл день, второй. Смотреть на то, как Воронов пытается руководить отрядом, было одновременно забавно и грустно. Он орал приказы так, будто находился в своём поместье и распекал нерадивых слуг. Солдаты морщились, но подчинялись, косясь на меня.
«Прямо на убой посылает», — шепнул один из бойцов, думая, что я не услышу.
На третий день выстроил командиров отрядов для разбора полётов. Солнце палило нещадно, пот струился по лицам, форма липла к телу.
