А ещё умею хранить секреты.
Интересное предложение. Иметь должника никогда не бывает лишним. Но нужна ли мне эта морока, тем более с такой дамой?
— Посмотрим, — ответил я уклончиво. — Для начала мне бы самому выбраться.
Екатерина кивнула, но по её глазам было видно, что она не слишком верит в мою помощь.
Остаток ночи прошёл в тягостном ожидании. Я то проваливался в беспокойный сон, то просыпался от малейшего шума. А шумов здесь хватало: что-то постоянно стучало на улице, крики людей, работающих там, выстрелы, стоны раненых из соседних вагонов и храп Рудневой.
Кажется, последнее было самое громкое из всего…
Под утро дверь в тюремный отсек снова открылась. На этот раз вошли двое солдат с автоматами и молодой офицер с бледным лицом.
— Барон Магинский? — он сверился с бумагами. — На допрос.
Меня вывели из камеры, сопровождая по обе стороны, словно особо опасного преступника. Я заметил, как Руднева проводила странным взглядом — то ли с завистью, то ли с надеждой.
Допросная представляла собой небольшую комнату в одном из вагонов: металлический стол, два стула и голые стены.
За столом сидел лейтенант Гвоздев — именно такой, как описывал его Грынко.
Высокий, худощавый, с прямой спиной и идеально выбритым лицом. Его форма сидела безупречно, каждая складка выглажена, каждая пуговица начищена до блеска. Взгляд — холодный, оценивающий, словно препарирующий.
— Садитесь, барон, — лейтенант указал на стул. Даже это простое движение в его исполнении выглядело как строго выверенный элемент устава.
Я опустился на металлическое сиденье, положив руки на стол.
Гвоздев разложил перед собой бумаги, методично перебирая их длинными пальцами.
— Итак, Павел Александрович, — начал он, выдержав театральную паузу. — Расскажите, что произошло прошлой ночью.
— Поезд остановился, — я решил придерживаться версии, которую посоветовал Грынко. — Был взрыв, потом ещё один. Обычная романтика поездки.
Гвоздев не оценил моего юмора. Его глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию.
— Почему вы вышли из купе после сигнала безопасности? — лейтенант впился в меня взглядом, словно пытаясь выудить правду силой мысли.
— Какого сигнала? — я изобразил искреннее недоумение.
— Всем раздали инструкции, — Гвоздев слегка повысил голос. — При звуковом сигнале оставаться в купе и не выходить. Это базовые правила безопасности, барон.
— Мне нет, — покачал головой.
Уголок его губ дёрнулся — то ли от раздражения, то ли от сдерживаемого гнева.
— Всем! — лейтенант резко хлопнул ладонью по столу.
