Но кончились деньги, и он заторопился в город.
– Скоро пенсия, мать! Погуляем!
Приехав, она включила компьютер и увидела два приглашения на собеседование.
– Жалко, если тебя возьмут, – вздохнул он.
– Ты что? Побираться ведь скоро пойдем!
– Жалко, – упрямо повторил он. – Будешь по утрам уходить до самого вечера. Сколько потерянного времени! Боже мой!
Перед отъездом в Москву отпраздновали ее день рождения.
– Двадцать девять, – расстроенно проговорила она. – Ужас какой-то.
Он рассмеялся:
– А я думал, что ты умная, Анька! Ну не то чтобы был уверен, просто надеялся.
И протянул ей Фаечкин браслет, единственное, что у него осталось.
Она вскрикнула, тут же надела подарок на руку и запричитала:
– Какая красота, Илюша! Просто чудо какое-то! Старина, сразу видно. И такая работа дивная! Господи! Ведь стоит, наверное…
И снова ворковала, вертела браслет на руке и приговаривала, как любит старинное серебро.
А он сидел в кресле напротив и любовался ею. И мысленно поблагодарил Фаечку.
* * *Ее взяли на работу.
В небольшой журнал с большими амбициями. Денег предложили совсем немного, но было не до выбора.
Он ждал ее у окна. Завидев машину, бросался разогревать ужин и жадно требовал рассказов о прошедшем дне. Впервые в жизни он жил жизнью близкого человека. Впервые жизнь близкого его интересовала больше, чем своя.
Так они прожили зиму и весну. Весна пришла очень рано, и в апреле уже торопливо набухали почки и здорово пригревало слепившее по-летнему солнце. Мечтали. Сначала – дача. Она обещала приезжать туда после работы.
Отец? Ужиться с ее отцом – проще простого.
– Это не удалось только моей матери, – горько сказала она. – Будете трескать вишневую наливочку на терраске. И ждать блудную дочь.
А в августе – конечно, море! Любое: Черное, Азовское, Средиземное.
– Поедем, а? – спрашивала она, заглядывая ему в глаза.
– Поедем, детка, поедем! С чего бы нам не поехать?
«Не сотворит же с нами подлость злодейка-судьба?» – но это уже про себя.
И вот лето уже почти подступило: отцвела черемуха, как всегда попугав холодами, и начала распускаться сирень.
Она торопила его с дачей, а он все оттягивал, боясь встречи с так называемым тестем.
– Вот увидит он меня, и что? – опасливо спрашивал он.
Анна в ответ смеялась:
– Ну он не ждет от тебя просьбы на руку дочери, определенно. А все остальное… Вы, конечно, из разных племен. Но общий язык, полагаю, найдете. Отцу важно одно: прости за банальность, счастье его дочери. А все остальное – пустяк.
