– Такой пустяк, – кокетничал Городецкий, – мы же с ним ровесники.
Мать откуда-то все узнала и срочно потребовала Анну «поговорить»."
"На сей раз встреча состоялась дома у маман, той нездоровилось. Дверь открыла немолодая женщина в белом переднике и темно-сером платье. Подала Анне тапки, и та отшатнулась от нее, пролепетав:
– Не стоит беспокоиться.
Мать возлежала на огромной кровати с резной спинкой. На тумбочке стоял чай с лимоном в изящной старинной чашке. На лице маман застыла гримаса боли и недовольства.
Без приветствий и вступлений она приступила к скандалу:
– Все знаю, как и то, что ты – сумасшедшая.
Впрочем, гены есть гены. Твой Городецкий – трухлявый пень, алкаш и бабник, к тому же голодранец. Все профукал: квартиру, профессию, жен. Живет как сыч и всех ненавидит. Ты в своем уме? То, что ты законченная кретинка, я в принципе в курсе. Но даже я, твоя родная мать, потрясена.
Ну и так далее. Анна сидела в кресле, опустив глаза, и разглядывала свои ногти. Когда маман остановилась, чтобы перевести дух, Анна подняла на нее глаза и, посмотрев в упор, тихо и твердо спросила:
– Все?
Мать закашлялась и тонко вскрикнула:
– Люба!
В дверях возникла прислуга.
– Теплого молока, – трагически произнесла хозяйка и прижала ладонь к правой груди.
Анна встала и пошла к двери.
– Ладно, мам. Поправляйся! Надеюсь, ты не сильно хвораешь.
Мать привстала на локти и крикнула дочери вслед:
– Дура! Что ты делаешь со своей жизнью? Оглянись: как люди живут?
Анна обернулась:
– Люди? А, да, хорошо. Я очень рада за людей, особенно за тебя, мама.
Обуваясь в коридоре, она быстро огляделась. Темная дубовая мебель, бронзовые светильники с шишечками синего хрусталя, ковер, отливающий перламутровой нитью. Запах богатства и стабильности. Такие квартиры она видела в кино, скорее всего, в английских фильмах. Маман молодец! Чтобы в ее годы и при такой конкуренции сбылись мечты всей жизни! И так обходиться с прислугой! Словно и не было в ее жизни проектного бюро, переполненных электричек, очередей за куском колбасы и пятиметровой кухни в хрущевке.
* * *Стали собираться на дачу. Анна обещала Городецкому, что будет приезжать ежедневно, после работы.
– Ну а пока меня нет, вы, мальчики, прополете огород и приготовите ужин! – шутила она.
– А корову не подоить? – усмехался Городецкий, кидая в чемодан старые шорты и майки.
– Когда заведем – пожалуйста, – серьезно кивала Анна.
– Слушай, а может, и вправду – кур, там, гусей, козу? Кто еще бывает? – вдруг серьезно задумался он.
