И тоже была гибкая, стерва! Даже гибче балерины, что была перед ней. Правда, недолго встречались, всего-то раз пять. Да и бог с ней.
Сына назвали Артур. Так звали Ирминого отца, давно обрусевшего латыша.
Мать из Ирмы получилась тоже отменная, немного сумасшедшая. Как орлица над орленком – это как раз про нее."
"Он тогда много времени проводил в экспедициях – именно в те годы он много, почти без перерыва снимал. Приезжая домой, умиленно наблюдал одну и ту же картину: воркующая жена и маленький сын, точная его копия.
Мальчик его боялся: только привык к отцу – и снова приходилось отвыкать. Городецкий видел, как, растворенная в сыне, жена почти его не замечает. Приехал? Здорово! Проходи и располагайся! Голоден? Сейчас накормлю. Она не отказывала ему во внимании, но внимание это было каким-то рассеянным. Он отчетливо понимал, что у Ирмы – своя жизнь, в которой ей уютно вдвоем с сыном. Что делает мужчина, который чувствует себя слегка лишним? Вот именно. Он заводит очередной роман.
Счастливая жизнь Городецкой Ирмы оборвалась на трассе.
Они торопились на море, вели машину поочередно. Наступила очередь Ирмы. Он мирно спал на заднем сиденье, а рядом возился пятилетний Артур.
Когда, несмотря на уговоры матери не делать этого, мальчик открутил ручку заднего окна, Ирма резко обернулась, чтобы остановить расшалившегося сына. Если бы… Если бы он не заснул так крепко… Если бы расшалившийся сын послушал мать и отпрянул от раскрытого окна… Если бы навстречу не несся грузовик с похмельным водителем, ехавшим с поминок кума… Утешало одно: Ирма, не почувствовав боли и ничего не поняв, умерла мгновенно, в долю секунды.
Артур от удара упал на него, и оба не получили ни синяка, ни царапины. А кто подсчитает кровоподтеки душевные…
Мальчика забрала сестра Ирмы, одинокая художница, жившая в подмосковном Пушкине. А он пробил картину в Чехословакии. Довольно легко, его тогда все жалели. Дважды вдовец – это уже не шутки, это трагическая судьба. И, быстро собравшись, он укатил в Прагу.
Картина получилась светлая и печальная. В титрах было написано, что он посвящает ее памяти погибшей жены. Это тоже трогало мягкие женские сердца.
Там же, в Праге, в его жизни появилась Магда.
Сыну он привозил красивую одежду и яркие игрушки. Мальчик смотрел на него исподлобья и прятался за спиной тетки. Позже он понял: Элга до смерти боялась, что он заберет у нее сына, и внушала ребенку, что его отец – подлец и виновник смерти матери.
