Эпоха Опустошителя. Том I (СИ)

Не стоит говорить, что управление дома поголовно являлись мразями, а дети не слепые и схватывают на лету повадки взрослых.

Отцовской и материнской любви я не познал. Понятия не имел кто мои родители, меня просто нашли на пороге детского дома. Я с рождения являлся одиночкой-отщепенцем. Белая ворона. Тем не менее, даже в таких условиях я смог найти для себя двух друзей.

Насмешка судьбы или же нет, но одним из них стал обычный дворник по имени Бетал. Он частенько помогал разогнать детвору вокруг, когда они пытались одолеть меня толпой.

Вторым другом, точнее подругой, оказалась жертва таких же избиений. На тот момент мне исполнилось десять лет, а Альяне девять. Так вышло, что я не нарочно влез в их разборки и защитил её. С тех пор она всюду таскалась за мной.

А несколько недель спустя случилось то, что навсегда изменило мою жизнь.

Ту ночь я помню отчетливо. Пасмурный, промозглый, слегка снежный и невероятно кровавый день. День ошибки. Именно тогда я видел подругу в последний раз. Сейчас я понимаю, что она пыталась что-то донести до меня тогда.

Ну а поздней ночью весь детский дом поднялся на уши из-за нарастающего массового девичьего крика. Виной переполоха оказалась смерть.

Ужасная смерть маленькой девочки по имени Альяна.

Каждую ночь перед глазами я вижу залитое кровью, распластавшееся и изломанное детское тельце. До самого конца я не мог поверить в увиденное.

Лишь позже я узнал правду такого поступка.

Вот только не все дети в ту ночь кричали и плакали. Были и те, кто смеялся и насмехался… над смертью безобидной крошки.

Тогда-то десятилетний малец не совладал с эмоциями. Тогда впервые проклятая кровь возобладала над разумом. Нечто чужеродное и неизвестное поглотило душу без остатка, а дарованная с рождения мощь обернулись против хозяина.

Пришел я в себя на заснеженной детской площадке стоя над тремя изуродованными телами, а под перепуганный вой сирот напрочь бледный старик-дворник всеми силами пытался оттащить меня от троицы мёртвых шестнадцатилетних ублюдков, которых я забил до смерти голыми руками в состоянии неистовства. Тех самых ублюдков, которые насмехались над смертью маленькой невинной крохи.

Вместо одной смерти в ту ночь произошло сразу четыре, но оплакивал я только одну.