В смежной ванной комнате зашумела вода, и у меня по рукам и спине пробежали мурашки. Да, я ни с кем не целовалась почти уже год и накануне вечером оказалась к мужчине так близко, как еще ни разу не оказывалась в этом мире, но это не было поводом сходить с ума!
И представлять, как капли воды скользили по широким плечам герцога, как спускались ниже, на грудь, а потом на ребра…
Когда Норфолк вернулся в спальню, с небрежно наброшенным на плечи полотенцем, мое лицо по цвету было похоже на помидор.
Пришлось чуть отвернуться, и, благо, герцогу было не до меня: он прошел за ширму к гардеробу и принялся шелестеть одеждой.
— Что… — голос подвел меня, прозвучав каким-то стоном с придыханием. Пришлось откашляться и заговорить вновь. — Что бы вы хотели обсудить?
— Я ознакомился с вашими записями, — отозвался Норфолк из-за ширмы. — И, миледи, в другой раз заберите их с собой. Не следовало оставлять их в столовой у всех на виду. Мне их принес дворецкий — остается надеяться, что ни он, ни слуги не успели внимательно все изучить.
Черт…
Теперь мои щеки обжег уже стыдливый румянец. Я действительно совсем забыла о записях накануне! Боже мой, наверное герцог считает меня идиоткой…
— Не стоит показывать их инспектору, — над краем ширмы взметнулись его крепкие руки: Норфолк надевал рубашку.
— Почему?
— Потому что вы не найдете благодарного читателя в его лице, — не терпящим возражений тоном отрезал герцог.
— Но он считает виноватым во всем вас.
— Пусть считает.
— Но то, как события выглядят, когда изложены структурно и последовательно, поможет вас оправдать…
— А я не желаю быть оправданным.
Я резко замолчала, почувствовав, что наткнулась на непреодолимую стену из его упрямства, обиды, снобизма и еще бог-знает-чего. Спорить не было никакого желания. Где-то глубоко внутри я знала, что это бесполезно.
А еще мне не нужно было разрешение Норфолка, чтобы озвучить инспектору Уитмору свои изыскания…
Закусив губу, я повела плечами.
Он, словно почувствовав мои мысли, вышел из-за ширмы в уже полностью застегнутой и заправленной в брюки рубашке.
— Я не могу вам ничего запретить, — произнес недовольно и хмуро, — ведь считаю вас разумным человеком, а не мужниным придатком.
Его цепкий взгляд прошелся по мне с ног до головы.
— Не хотелось бы разочароваться в моих верованиях.
* * *Инспектор Уитмор поприветствовал нас сухим кивком, когда мы появились в гостиной. На лице у него появилась кислая улыбка, стоило ему заметить поверенного.
