— Что они сделали?
Высший замер. Потом качнулся в сторону, выходя из полоски лунного света, и впервые за долгое время отгородился от меня тьмой.
— Кто такие храмовники, Лис? — услышала я наконец.
Не ответ — вопрос."
"— Верные слуги пресветлой Каари, — я остановилась, подбирая слова. — Защитники храма и верующих, призванные следить, контролировать, а, если необходимо, — уничтожать магов, прежде, чем те станут угрозой для жителей Варрии. Заступники, герои, святые воители, силой своей веры защищающие страну от разрушительной магии, — помедлила и добавила совсем тихо: — Так меня учили.
— Изобретатели, исследователи, искусные артефакторы… маги, — продолжил за меня Айтон. — Да-да, именно, маги. — А еще фанатики, каратели, палачи и убийцы детей. Им давно не давала покоя сила высших и бесило то, что они против нас бессильны. Они собирали слухи и сплетни о нас, засылали лазутчиков, ставили эксперимент за экспериментом, и неизменно терпели неудачу. И тогда люди короля похитили сына одного из нас и отдали его храмовникам, чтобы те выкачали из ребенка энергию, провели опыты и создали артефакт, помогающий противостоять высшим.
Разработал операцию и руководил ею лично ли Норд.
— Что? — Я оцепенела от ужаса.
Не могла поверить услышанному. И не верить не имела оснований. Айтон никогда не врал мне. Недоговаривал, умалчивал — да, но не обманывал.
— Сейху только исполнилось шесть лет, совсем малыш. Пока юные высшие не войдут в силу, они очень уязвимы, поэтому их тщательно берегут, охраняют, а тут… Не доглядели.
Ярость Айтона улеглась, оставив после себя гнетущую тоску. Я ощущала ее физически — она горчила на губах, оседала на коже липким тяжелым дымом.
— Мы успели вернуть мальчика, но он слишком ослаб и… не выжил. И тогда мы начали войну. В первых рядах наступающих шли высшие, каждый из нас был готов собственноручно разорвать вашего короля, всех храмовников и, главное, мерзавца ли Норда, пусть Сахтар пожрет его душу. Считаешь, мы не имели на это права?
Наверное, имели… Но, Пресветлая, это же мой отец.
Именно его маг мечтал разорвать на части. И как Айтон поведет себя, когда узнает, чья я дочь? Будет все так же нежно улыбаться при встрече, или улыбку сменит гримаса презрения? А родители погибшего ребенка? Вдруг они пожелают отомстить? Ладно, мне, а если, не дай Каари, новорожденному племяннику?
— Уже поздно, Лис, давай спать, — сухо предложил мужчина, так и не дождавшись от меня ни звука. — У каждого из нас своя правда.
