Вскинула подбородок и, припомнив все уроки госпожи Джиас, произнесла спокойно и ровно:
— Видимо, лорд Айтон не счел необходимым поставить меня в известность, и я прекрасно его понимаю. Подписанного нами соглашения визит невесты никоим образом не касается и не нарушает ни одну из договоренностей. Ваше беспокойство по поводу нашего слишком тесного общения беспочвенно, тем более теперь. Уверена, после приезда леди Верены лорд будет ей уделять гораздо больше времени, чем мне, — перевела дыхание, следя за тем, чтобы оно не сбилось.
— Благодарю вас за заботу о моем будущем, но, если это все, что вы намеревались сказать, давайте закончим. Мне, действительно, пора. Айтон не любит ждать."
"Тэйн продолжал молча сверлить меня тяжелым взглядом, и с языка невольно сорвалось:
— И не смотрите на меня так.
Это стало моей ошибкой.
Неуловимо быстрым движением высший перетек ближе, оттеснил меня к стене дома и мрачной тенью навис сверху.
— А как я смотрю? — лед в его глазах исчез, сменившись расплавленным золотом.
— Как? Вы видите мое лицо? Какого цвета у меня глаза? Отвечайте!
Какого цвета? Желтого. Таких пронзительных янтарных глаз с яркими золотистыми искрами у людей не встретишь — только у хищников. Голодных, свирепых, опасных.
Образ огромного зверя, нетерпеливо постукивающего по земле хвостом и внимательно следящего за беззащитной жертвой, молнией мелькнул в голове, но я ничего не сказала. Вообще не издала ни звука. Только поморщилась и отвернулась, когда высший наклонился слишком низко.
— Ну, что же вы молчите, Элис? — в тоне мужчины прорезались какие-то рычащие нотки.
Странная настойчивость Тэйна беспокоила, пугала. В ней угадывалось с трудом сдерживаемое нетерпение и какая-то странная личная заинтересованность.
— Не понимаю, о чем вы… — выдавила, стараясь смотреть куда угодно, только не ему в лицо.
— Врете, — победно выдохнул собеседник, и я с опозданием вспомнила, что высшие легко считывают яркие эмоции, а я сейчас слишком волнуюсь, и все мои чувства доступны, как открытая книга.
— Тьма позволила меня разглядеть, да? Я так и знал.
Меня насторожило неприкрытое торжество в его голосе, но еще больше не понравилось многозначительное «тьма позволила». Мне вообще не нравилось все, связанное с их загадочной тьмой.
— Когда это случилось? — продолжал терзать меня вопросами Тэйн. — В первую встречу? Позже?
Каари, как же поступить? Ложь он сразу распознает, а правду говорить нельзя. Я отчетливо это ощущала — нельзя, и все.
