Что я просыпаюсь, дышу полной грудью, ощущаю вкус пищи, только если мы с высшим вместе. Я перестала воспринимать Айтона, как человека, с которым связана договором, он стал мне по-настоящему дорог. А это неправильно.
Я всего лишь очередная лишенная магии альтэ, приятная, удобная, желанная и… временная. Со мной делят чувства, страсть, постель, развлекают беседой, дарят украшения, но в свою жизнь не пускают и о том, что в ней происходит, не говорят. Все в соответствии с соглашением — ночью мы вместе, днем занимаемся собственными делами и проблемами.
Скоро наши пути разойдутся и каждый пойдет своей дорогой. Айтон вернется в Лагор, женится, я уеду в имение, и мы вряд ли когда-нибудь еще встретимся.
Значит, пора отвыкать от высшего, вспомнить, для чего все это затевалось, и вести себя иначе. Никаких обид, и вздорных, необоснованных претензий, просто надо почаще повторять себе, что это не мой мужчина. Может, рано или поздно удастся в это поверить, внутренне смириться, согласится.
А пока… Пусть Айтон развлекает невесту, уверена, именно для этого он и отменил наши встречи, а я разберусь с Сэлном, который, хотела я того или нет, перед людьми и Пресветлой все еще оставался моим женихом.
Наверное, если бы высший рассказал о приезде Верены, я бы не стала связываться с ли Парсом и помогать ему, но теперь… Обида на Айтона, ядовитой змеей свернувшаяся в сердце, чувство вины перед Сэлном, которое не желало полностью исчезать, как я себя ни уговаривала, память о мальчике из моего безмятежного детства, о счастливых часах, проведенных с ним вместе — все смешалось в душе, и я не смогла сказать «нет», несмотря на недовольство Уны и уговоры мамы.
Уне о неожиданном «воскрешении» жениха рассказала я, а вот маме проболталась Нэсса, уверенная в том, что свекровь примет ее сторону и заставит меня позаботится о «защитнике отечества». Но, как ни странно, на этот раз мама поддержала нашу помощницу.
— Понимаю тебя, солнышко, но подумай еще раз… Хорошенько подумай. Сейчас ты связана с магом…
— Я и с Сэлном связана — клятвой перед алтарем Каари.
— Если высший узнает, не простит, — расстроенно вздохнула мама. — Они ценят искренность в отношениях и не терпят лжи.
«Я тоже», — хотелось выкрикнуть в ответ, но я, разумеется, этого не сделала. Улыбнулась, произнесла, как можно спокойнее:
— Я помогу ли Парсу уйти из Кайнаса, а он вернет мне слово и расторгнет помолвку. Так мы договорились. А потом я дождусь завершения договора, получу свободу, и мы навсегда уедем из этого города.
