Сначала на отца… Затем на мужа… Леди должна вести дом, рожать детей, вращаться в обществе, угождать мужу, а он — заботиться о своей избраннице и полностью ее обеспечивать. Мы принимали это, как данность. А потом война забрала всех наших мужчин, и мы остались одни. Беспомощные, голодные, не умеющие самого простого, не знающие, как о себе позаботится… — запнулась на миг, а потом твердо закончила. — Я не хочу, чтобы подобное повторилось. Научусь сама отвечать за свою жизнь. Уже учусь.
Айтон молчал, опустив взгляд на наши сомкнутые руки.
Хмурый. Напряженный.
— Ты дорог мне, Айт, но…
— Видимо не так дорог, как я воображал, если ты не желаешь отказываться от своих планов, — хмыкнул высший. — Что ж, Эли… Я обещал и не стану препятствовать твоему отъезду, но сделаю все, чтобы ты передумала. Я не отступлюсь, лисенок, — он упрямо вскинул голову. — Не отступлюсь.
Пробормотала тихонько.
— Я тоже.
И получила в ответ хищную улыбку.
Что он еще задумал?
— Заказать пирожных? Фруктов? — маг резко сменил тему.
— Нет, ничего не надо.
Спасибо."
"Мне вдруг ужасно захотелось домой. Укрыться в маминых объятиях, спрятаться там ото всех и наплакаться вволю. А потом просто сидеть, и согреваться под теплой рукою, которая осторожно гладит спину, перебирает волосы. Только бы высший меня отпустил, не настаивал, чтобы эту ночь я провела в особняке.
— Айт, ты…
Я не успела договорить — маг неожиданно напрягся, повернул голову. В тот же миг воздух в центре террасы сгустился и посерел, очерчивая контуры двух пока еще зыбких, неясных фигур.
Похоже, у нас гости.
Взглянула на высшего, ожидая объяснений, кое-то, помнится, уверял меня, что алхоры ценят чужое уединение и не приходят незваными. Но Айтону было не до разговоров — в светло-серых глазах мелькнула тень досады, мужчина сжал губы и резко поднялся.
— Подожди, Лис, я сейчас вернусь, — бросил он отрывисто и шагнул в открывающийся портал, наперерез гостям. Загораживая им путь, буквально выталкивая с террасы.
Тихий, недоуменный вскрик, невнятное бормотание — и все стихло, мы с недоеденным десертом остались одни.
Если не считать гор, заходящего солнца и незакрытого прохода, ведущего куда-то в дымный сумрак.
Некоторое время ничего не происходило. Потом послышалось торопливое клацанье когтей, хлопанье крыльев, какая-то возня, шипение и из туманного марева выбрался Хвич, почему-то взъерошенный и потрепанный, если так можно сказать про существо, чье тело покрыто каменным панцирем.
— Хвич! — вскочила я на ноги.
