А дальше? — подсказал один из магов.
— Дальше — все, — мама оставалась безмятежной. — По моей просьбе жрецы главного храма Сахтара начали бракоразводный процесс. До тех пор, пока он не закончится, по законам Лагора, я не имею права на фамилию.
Алхоры снова возбужденно загудели, обсуждая очередную новость.
— Отчего же вы решили развестись с ли Нордом, герцогиня? — медовый голос Тэйна сочился ядом и презрением. — Он перестал вас обеспечивать? Поддерживать уровень, к которому вы привыкли? Не потому ли вы приняли покровительство лорда Эвераша? Променяли изгоя на высшего мага Лагора? Что ж, очень предусмотрительно.
Наш драгоценный Хозяин, пожалуй, единственный из алхоров, кто способен договориться со своей тьмой. Ему все равно, имелся у его избранницы другой мужчина или нет.
Это было откровенной грубостью и метил Тэйн не в маму, а в Кронерда. Он бросал вызов, провоцировал, и отец не сдержался — вскочил на ноги, стискивая кулаки.
Высшие задвигались, зашумели, перебивая друг друга.
К моему изумлению, большинство из них явно не одобряло поведения Тэйна.
Не только сторонники Эверашей и мужчины, окружавшие Нетгарда-старшего, даже Чидлис смотрел на Серкуса с осуждением. Чего бы Тэйн сейчас ни добивался, он явно перегнул палку, и сам это понял. Поморщился и даже пробормотал нечто, похожее на извинения. Не думаю, что отец их принял бы, но тут раздался голос мамы. Чистый, мелодичный, он легко перекрыл шум в зале.
— Нет, лорд Тэйн, вы не угадали. Я развожусь с ли Нордом, потому что он нарушил соглашение, которое мы с ним заключили при вступлении в брак.
Маме в очередной раз удалось завладеть вниманием алхоров. Все лица повернулись в ее сторону, и даже отец — правда, по настойчивой просьбе прадеда — нехотя опустился в кресло.
— Лиммер получил титул и все состояние моего отца, герцога Сефриса ли Граджа, а взамен обязался заботиться о моей дочери. Это обещание он не выполнил и тем самым разорвал наш договор.
— Вы хотели сказать, о вашей?.. — уточнил один из следователей и хрипло откашлялся.
— Вашей общей дочери?
— Я сказала именно то, что собиралась — о моей дочери. У Лиммера ли Норда был один ребенок — сын. Талим ли Норд. Аэлаисса не его дочь.
Чуть порозовевшие скулы, лихорадочный блеск в глазах, пальцы, плотно сжимающие ткать платья...
Мама все-таки волновалась. Но заметить это мог лишь тот, кто хорошо ее изучил, любил, чувствовал. Я или отец, который сейчас с тревогой смотрел на свою «Иль».
