Их глаза встретились и мама, вздохнув, ощутимо расслабилась, а потом начала рассказывать.
Ее прерывали много раз. Переспрашивали. Уточняли.
В детстве запечатали магию? Вы знали? Нет? Даже не догадывались? Когда выяснили? Недавно? Хм...
— Мне сказал об этом лорд Эвераш. Вернее, не мне, а дочери, я тогда лежала без сознания. Объяснил, что дар убивает, сжигая изнутри. Предложил помощь в лечении и обучении, за что я ему безмерно благодарна.
Мама повернулась к отцу и открыто, тепло улыбнулась.
Короткая пауза, и новый виток вопросов.
Кто отец Аэлаиссы? Маг? Где вы познакомились? При каких обстоятельствах?
Это был самый опасный момент. Если учесть, что мы пока намеревались хранить мое происхождение в тайне, а откровенный обман со стороны простого мага алхоры почувствовали бы моментально. Но мама справилась.
— Я познакомилась с ним, когда гостила у маминой подруги. Помогла спрятаться от храмовников. Забеременела. Мы расстались. Это все. Подробности я хотела бы оставить при себе.
Они не имеют никакого отношения к тому, в чем обвиняют мою дочь.
Несколько скупых фраз. Не ложь — всего лишь полуправда.
— Отец вашего ребенка маг. — снова вмешался Тэйн. — Вы, как выясняется, тоже, а вот дочь...
Тяжелый взгляд прилип к моему лицу, сполз по фигуре вниз, и артефакт, надежно спрятанный под одеждой, ощутимо нагрелся.
— Дочь — пустышка, — закончил Серкус брезгливо. — Как такое возможно?
— Элис проверяли несколько раз, в том числе, служители Пресветлой в столичном храме Каари, и не нашли никаких магических способностей.
И снова ни капли лжи, все ведь, действительно, так и было."
"— Такое случается. И у одаренных родителей рождаются «пустые» дети, — к моему удивлению, примирительно пробасил Чидлис-старший.
После маминого признания он вообще стал как-то странно на меня поглядывать.
— Зато теперь понятно, почему ли Норд так относился к жене и дочери, рисковал их жизнями, — отец Айтона сочувственно качнул головой.
И опять вопросы... вопросы... вопросы... О герцоге, нашей жизни, Кайнасе, поместье ли Тораев, даже об учебе. Но голоса алхоров теперь стали мягче, вежливее, уважительней. Неуловимо изменилась сама атмосфера в зале.
После мамы пришел черед Рика Харта, полностью подтвердившего мои слова, и Хвича, мысленную речь которого я тоже слышала, как и все высшие.
Горгул с присутствующими вообще не церемонился. Отвечал коротко, четко, но довольно скупо.
