— Тебе и удалось, наконец, остаться со мной вдвоем в ванной.
— Нет-нет, — рассмеялся Айтон. — Когда я предлагал помыться вместе, имел в виду кое-что совсем иное. Я тебе обязательно объясню, что. И покажу. А сейчас спи.
— А ты?
— Я тоже. Только ванну приму.
Он поцеловал меня в кончик носа, поправил одеяло и вышел.
И я, действительно, уснула. Но даже сквозь сон почувствовала, когда Айт вернулся. Лег рядом, обнял, прижался к спине сильным, прохладным после мытья телом, и его тьма тут же плотно окутала меня, баюкая в уютной колыбели.
— Сладких снов, лисенок.
Тихий, еле уловимый шепот, несколько легких поцелуев, и я, улыбнувшись, окончательно уплыла в сладкое забытье.
***
Хорошо засыпать под поцелуи. Но просыпаться под них еще лучше. Это я теперь совершенно точно знаю.
Прикосновения губ, неспешные, невесомые, как крылья бабочки… К щекам, губам, шее... Я почувствовала их даже сквозь сон и, не поднимая век, замерла, впитывая всей кожей.
— Ли-и-ис, — тягучий, вкрадчивый шепот у самого виска. — Ты уже проснулась?
Отрицательно помотала головой.
Тихий смех.
— Проснулась-проснулась, я знаю. И тут же затаилась. Даже дышать перестала. Посмотри на меня.
— Не могу, глаза не открываются. И вообще, я еще сплю.
— М-м-м? Спишь, значит? — мужская рука послушно соскользнула с моего плеча. — Ну, ладно…
Ладно? Что значит «ладно»?
Возмущенно распахнула ресницы и тут же беззвучно охнула, когда Айтон, стремительно склонившись надо мной, приник к губам, жадно сминая, прикусывая.
Ворвался в рот языком, провел им по небу и так же резко отстранился.
— Попалась, маленькая наивная лисичка? — его глаза победно блеснули."
"— Это ты попался, упрямый, недоверчивый алхор. — Я обвила его шею руками, зарылась пальцами в волосы и уточнила: — Совсем-совсем попался.
— Похоже на то, — улыбнулся мужчина и тут же посерьезнел. — Как себя чувствуешь?
— Замечательно!
— Тогда…
Он не договорил.
Коснулся рукой моего подбородка, чуть приподнимая его, и снова потянулся к губам. На этот раз очень медленно. Нежно дотронулся. Еще раз… И еще… Точно перышком провел.
От этой неторопливой, томительно-чувственной ласки сердце бешено застучало. Глаза закрылись сами собой. Несколько мгновений мы целовались, забыв обо всем на свете, потом Айтон оторвался, прижался раскаленным лбом к моему лбу.
