Можно прожить жизнь и не разу не увидеть его тень. А тут богов было двое. Так что твое состояние вполне объяснимо. Надо просто отдохнуть, восстановиться, и все вернется в норму.
Айтон развернул мою ладонь прижался к ней горячими, твердыми губами, поднял на меня сияющие глаза.
— Ты великолепно держалась... Мой храбрый, самый отважный лисенок на свете.
Еще один поцелуй и тихое:
— Спасибо.
Лисенок!
— Тири, — ахнула сдавленно. — Я совсем о ней забыла. Она там, наверное, меня потеряла. Надо ее забрать...
— Хвич уже забрал, — Айтон осторожно усадил порывающуюся вскочить меня обратно в кресло.
— Он обещал позаботиться о твоем фамильяре и все ей объяснить. Похоже, горгул к ней привязался.
— Да, — я невольно улыбнулась. — и Мишь тоже.
Увидела, как мрачнеет лицо Айтона, и убежденно добавила:
— Он хороший.
Он хороший…
То же самое Мишь говорил мне и о Ройстане. Вспомнила кривую улыбку Тэйна-младшего, его боль, которую я очень остро ощущала. Надеюсь, Ройс поймет... простит... примет мое решение, и они с Айтом снова станут друзьями.
— Для вас, Хозяев, все фамильяры хорошие. Самые лучшие на свете, — хмыкнул Айтон. — Пора мне к этому привыкать.
Он сжал мои пальцы, поднес к губам, медленно целуя каждый в отдельности, отстранился и быстро поднялся.
— Подожди, я скоро вернусь.
Айтон отошел, и меня опять начало неудержимо клонить в сон. Вдалеке что-то стукнуло, послышался шум воды, а потом раздались быстрые уверенные шаги. Меня в очередной раз взяли на руки и куда-то понесли.
— Да ты совсем спишь, Лис, — губы Айтона скользнули по волосам, прижались к виску.
— Потерпи немного.
Звук падающей воды приблизился. Меня поставили на пушистый ковер и принялись ловко раздевать, не обращая внимания на смущенные возражения и вялые попытки высвободиться.
— Я сама.
— Сама ты сейчас только заснуть сможешь.
Короткий смешок, и меня, приподняв, опустили в теплую воду, пахнущую разогретой на солнце сосновой хвоей.
— Служанок здесь нет, так что, позволь уж, я сам тебя помою.
А дальше были плавные движения сильных и очень нежных пальцев, неторопливо растирающих мыльную пену по моим волосам и коже. В другое время я бы сказала — искушающих пальцев, но теперь... Я, забыв обо всем тонула в безмятежной, убаюкивающей неге и просто наслаждалась уверенными, мягкими прикосновениями.
Затем меня вытерли большим пушистым полотенцем, высушили магией волосы и отнесли в кровать.
— Ну, вот, — пробормотала сонно, сворачиваясь клубком под одеялом.
