Словно меня разом отсекли от них и заперли в непроницаемой пустой комнате.
Так же грубо меня рванули за плечи и усадили, прислонив к скользкому камню."
"— Надо же, работают браслеты, а я сомневался, — услышала знакомый с детства голос. — Ну, вот, сейчас и поздороваться можно. Обнимешь отца, дорогая дочь?
Мутная пелена перед глазами постепенно таяла, позволяя разглядеть лицо склонившегося надо мной человека, но я и так уже поняла, кто это.
Герцог Лиммер ли Норд, собственной персоной.
— Вы мне не отец, — прохрипела, пытаясь приподняться.
— Я-то об этом уже двадцать лет как знаю, а вот то, что и ты теперь в курсе... Что ж, это полностью развязывает мне руки. Я честно выполнял свою часть сделки, что бы там твоя драгоценная маменька ни говорила. Ты сама отреклась от меня, нашла себе другого родителя. Высшего. — Герцог неприязненно скривился, — Я обещал заботиться об Аэлаиссе ли Норд. Элис... Как там тебя? Эвераш? Так вот, этой самой Элис Эвераш я ничего не должен.
Он проследил за моими попытками встать и с поистине отцовской заботой предупредил:
— Не советую дергаться и делать резких движений.
Храмовники только учатся строить блуждающие порталы и ловушки, они еще очень несовершенны. Возможны побочные эффекты. Да и браслеты на тебе тоже экспериментальные. Один из первых образцов. Неизвестно, как твоя тьма на все это отреагирует, а мне ты нужна живой. Пока.
Я почти не слушала его, пытаясь прийти в себя и пробиться к источнику. Связаться хоть с кем-нибудь — с Айтоном, отцом, фамильярами.
..
Безрезультатно.
— Где мама?
— Где ж ей быть? — притворно удивился Лиммер. — Здесь, со мной, как и полагается добропорядочной супруге. Это она возомнила отчего-то, что жрецы Темного имеют право расторгнуть брак освещенный Пресветлой. Глупость полнейшая. Я своего разрешения не давал и служители Каари тоже. Никто не смеет сказать, что герцога ли Норда бросила жена. Я сам решу, когда мне развестись. Или овдоветь.
Зрение окончательно прояснилось, и я быстро обвела взглядом помещение, в котором оказалась.
Последний погребальный зал, как я и полагала. Маленькая полутемная комната с единственным мраморным саркофагом — самым древним из всех — под круглым витражным окном. А на полу перед ним...
— Мама!
Не помню, как оказалась рядом. Обняла, приподняла за плечи, вглядываясь в покрытое ссадинами бескровное лицо, ловя пульс и дыхание. Слава Сахтару, она была жива, но без сознания.
