Сама же недавно молилась, чтобы судьба привела на этот захудалый постоялый двор магов. Так вот они. Каждый высший стоит сотни целителей. Теперь сообразить бы только, что им сказать, как уговорить помочь.
— Ваша вода, лорды.
Протянула кувшин, и его тут же, не глядя, вынули из моих рук, но пить не стали.
— Мы кое-кого ищем, девушка. И тебе известно, где находится тот, кто нам нужен.
— Мне? — растерялась я."
"— Да. И не советую лгать. Я ясно вижу, что вы с ним связаны и недавно соприкасались.
Теперь средний смотрел куда-то поверх моей головы, пристально, внимательно, будто пытался разобрать что-то понятное только ему.
— Не понимаю, о чем вы, лорды. Все люди, с которыми я в последнее время соприкас… общалась, находятся здесь, на постоялом дворе. У меня болеет мама и...
— Это не человек, — бесцеремонно оборвали меня. — Фамильяр… гм… магическое существо. Каменное тело, ярко красные глаза… Вспоминай! Ты совершенно точно с ним встречалась.
— Так вы о Хвиче, — невольно улыбнулась я, и троица напротив ощутимо подобралась.
— Ты его знаешь?
— Конечно.
— Рассказывай, — последовал резкий приказ.
— Все расскажу. Обязательно, — заверила я, — но...
Прости, Хвич, я тебя очень люблю и сделаю все, чтобы тебя отыскали, сама с ними пойду, если нужно. Но я должна спасти маму.
— После того, как вы мне поможете.
— Все просьбы потом, — как от надоедливой мухи, отмахнулся от меня высший — Сейчас некогда. Освободимся и решим все твои мелкие неурядицы. Мы никогда не забываем тех, кто нам полезен, не беспокойся.
Мелкие неурядицы... Для мага, может быть и мелкие, а для меня — самые значимые в жизни. А он даже выслушать не пожелал, сразу отказал. Все мы, неодаренные, для высших — пустое место, и наши горести и заботы для них ничего не значат, я только что лишний раз в этом убедилась. А еще в том, что мама права, лучше молчать и никому не говорить о своем происхождении. И, в первую очередь, высокомерным алхорам.
— Вы не поняли, — произнесла вежливо, но твердо. — Это не просьба, а условие. Сначала мои дела, потом ваши.
— Вот как? — льда в холодном голосе ощутимо прибавилось. — А ты знаешь, с кем вздумала торговаться, девочка?
Он не угрожал, не кричал, даже тона не повысил. Просто спрашивал. Но воздух вокруг меня словно сгустился, стал вязким, тяжелым грузом упал на плечи, пригибая к земле.
— Знаю…
Чем ощутимее он давил, пытаясь подчинить, тем сильнее я выпрямляла спину. Вытягивалась до боли, до ломоты в суставах. Через тошноту и удушье, петлей перехватившее горло.
