. Моя дочь... До сих пор не могу прийди в себя...
— У меня нет магических способностей. Ни капли. Я самый обыкновенный человек... Пустышка... — Я облизала пересохшие от волнения губы. Как ни тяжело, но я должна это сказать. Лучше сейчас все выяснить, чем потом, поверив, разочароваться. — Вероятно, вы не захотите...
— Нет способностей? — прищурился Эвераш. — Я так не думаю...
— Меня проверяли. Храмовники в детстве. Потом фамильяры.
— Храмовники, значит? Благодарение Сахтару, они не всемогущи. А что касается фамильяров.
.. — он весело усмехнулся. — Эти точно видят все, да не всегда откровенны. Поверь, никто не знает их лучше меня, они те еще затейники. И логика у фамильяров очень своеобразная, порой непонятная и, уж точно, не человеческая. Элис, — неожиданно поменял он тему. — Ты ведь меня видишь?
— Не очень ясно, но, да, вижу. Отдельные черты и особенно четко — глаза.
Эвераш удовлетворенно кивнул, словно получил еще одно подтверждение своим мыслям, но заговорил о другом.
— Мне нужно о многом рассказать тебе, Элис, объяснить.
.. Надеюсь, ты поймешь... Вы с мамой поймете... Очень надеюсь... Но одно могу обещать твердо уже сейчас. Я нашел тебя и ни за что больше не потеряю. Не откажусь, что бы ни случилось. Ты...
Продолжить он не успел. Снаружи послышались крики, заполошно залаяла собака, и, выглянув в окно, я увидела возле крыльца Остара, а у его ног неподвижную фигурку, которую я приняла сначала за каменную глыбу.
Хвич...
Не заметила, как оказалась во дворе.
Эвераш, наше неожиданное родство, слова, намеки, недослушанные оправдания — все это ждало столько лет и вполне может еще подождать. А вот горгул — точно нет.
Закрытые глаза, смятые крылья, сложенные на груди передние лапы, поджатые задние... Фамильяр лежал на боку, съежившись, словно пытаясь сжаться в серый каменный комок, и не подавал никаких признаков жизни. Даже не дышал.
Опустилась на колени, погладила свое верное чудище по голове.
— Хвич!
Горгул даже не дрогнул.
— Что с ним? — я подняла взгляд на стоявшего рядом алхора.
На объяснения не надеялась, вряд ли высший станет откровенничать со случайно встреченной сегодня варрийкой, но мне, как ни странно, все-таки ответили.
— Магическая кома. Перенапрягся, отдал все силы и часть жизненной энергии. Чтобы не погибнуть, впал в анабиоз, — высший замялся, подбирая понятное мне сравнение. — Такое состояние называют иногда «мнимой смертью».
— Смертью? — ухватилась я за знакомое слово.
