— Туда мы точно не пойдем. А где библиотека?
Нас послушно отвели в библиотеку, огромную, занимавшую два этажа. При виде всех этих книжных богатств у меня даже дыхание перехватило, а у мамы восторженно засияли глаза.
Затем были приемные и бальные залы, какие-то гостиные, оранжереи и целые висячие сады, прогулочные галереи и кабинеты, учебные и тренировочные помещения. И, наконец, необъятных размеров кухня где-то на нижних этажах. Там все нам почтительно кланялись и называли хозяйками.
А потом мы выдохлись и запросили пощады. Даже я с непривычки устала, и все комнаты для меня некоторое время назад слились в одну, бесконечную. Что уж говорить о маме, которая еще совсем недавно болела.
— Лейр Шартел, — остановила она нашего провожатого. — Пожалуй, на сегодня достаточно. Закончим в другой раз.
— Закончим? — удивился управляющий. — Но мы еще и десятой части не осмотрели. Это не считая лабораторий и...
— На сегодня все, — с нажимом повторила мама, и Шартел коротко поклонился.
После ужина мы попросили проводить нас в один из садов среднего яруса с широкой открытой террасой, с которой открывался великолепный вид на столицу Лагора. Там мы и просидели до позднего вечера, переговариваясь или молча разглядывая реку, пересекающую весь город, парки, площади, разноцветные крыши домов, золоченые шпили дворцов и величественные громады башен, уходящих ввысь, за облака. Я насчитала десять. Интересно, а всего их сколько?
О мужчинах мы, по негласному уговору, в этот день не вспоминали — ни об Айтоне, ни о Кронерде.
Сам Эвераш так больше и не появился.
По своим комнатам разошлись затемно, когда солнце уже скрылось за дальними горами.
Утомленная, переполненная дневными впечатлениями, я заснула сразу же, как только голова коснулась подушки, чтобы среди ночи неожиданно проснуться от требовательного стука в окно. Если учесть, что жила я теперь на одном из верхних этажей высокой, неприступной башни, это было, по меньшей мере, странно.
Глава 10
Я подскочила в кровати и замерла, вглядываясь в кромешную темноту, что царила там, снаружи. Ничего не различить: ни огонька, ни зыбкой тени, ни движения. Тревожный удар сердца, еще один —и стук повторился, а вслед за ним раздался до боли знакомый скрежет, словно кто-то провел когтями по стеклу.
Через мгновение я уже стояла у окна и торопливо тянула вверх раму.
