Горгул грозно встопорщил шейные пластины, бедром оттолкнул от меня «пирующего» Миша и, слизнув оставшуюся кровь, залечил ранку.
— Ишь, присосался, — сурово распекал он явно взбодрившегося приятеля. — Нечего лапы к чужому тянуть. — Хвич повернулся ко мне и деловито предупредил: — Ты как в питомник придешь, сразу всем скажи, что моя. А то знаю я этих дармоедов.
— Наша, — слабо, но твердо возразил Мишь.
— Моя.
— Наша.
— Моя.
— Не ссорьтесь, — остановила я спор, который успел надоесть еще в Кайнасе. — Хвич, ты мой защитник, спаситель, и, вообще, у нас договор.
Разумеется, я твоя. Но, можно, я еще буду немножечко Миша? Ему сейчас очень нужна помощь.
— Ладно, — буркнул горгул, зыркнул на приятеля и ревниво уточнил: — Только совсем-совсем немножечко.
— Договорились.
Я кивнула, и дракон, который благоразумно не вмешивался в нашу беседу с Хвичем и вообще делал вид, что он ни при чем, — только нервно подрагивающие кончики острых ушей выдавали его заинтересованность, — просиял. Я вернулась на кровать, дождалась, когда фамильяры расположатся по обе стороны, и обняла их.
— А меня пустят в этот ваш питомник?
— Да, — дракон был краток.
— Конечно, — Хвичу разговор со мной давался легче, и он расщедрился на пояснения. — Как магию вернут, так и придешь.
— Вернут магию? Значит, у меня все-таки есть дар? Вот и Эве... отец так же думает.
— Мы не думаем, мы уверены.
— Ага.
— С самого начала.
— Угу.
— Только она спрятана.
— Скрыта.
— Надо ритуал проводить.
— Мы поможем.
Ишь как разболтались, в два голоса, перебивая друг друга.
— Получается, вы всегда знали, что я не пустышка?
— С первой, самой крошечной капли крови.
— И соврали?
Два слаженных кивка.
— Но зачем? Хвич, почему ты Айтону сразу не сказал, что я магиня? А круг фамильяров, весь, в полном составе, выходит, тоже высших обманул? В конце концов, лорду Эверашу вы ведь могли признаться или хотя бы намекнуть, что у него есть дочь?
— Не могли, — замотал головой Хвич.
— Запрет, — печально согласился Мишь.
— Но зато я почти перенес тебя к Хозяину. И его вел к тебе. Старался, чтобы встретились. Случайно, — тут же похвастался горгул. — А говорить об этом нельзя было. Даже когда ты называла родителем того человечишку, я терпел. Он очень плохой.
— Плохой, — мрачно подтвердила я.
— Хозяин тебе все объяснит. Он хорошо это сделает, лучше нас, — аккуратно поскреб мою коленку горгул. Утешая, подбадривая. — Теперь можно, вы уже нашлись. Сами.
