Нас привязывали к ним, говорили, это необходимо. А еще они использовали кляпы, для тех, кто слишком громко кричал.
Я передернула плечами. По спине пробежал колкий озноб, стоило лишь вспомнить, каково мне тогда пришлось.
— Храмовники, — не сказал — выплюнул Эвераш, добавил какое-то незнакомое слово, очень похожее на ругательство, а потом уже мягче продолжил: — Нет, Элис, ничего из того, чем пользуются жрецы Каари, нам не понадобится. Все, что от тебя требуется, это расслабиться и слушать меня.
Он осторожно накрыл своими ладонями мои, лежавшие на коленях.
— Смотри на стену прямо перед собой. Не двигайся. Не думай. Просто смотри. Когда почувствуешь, что хочется закрыть глаза, так и сделай.
Веки опустились сами собой.
Я висела посреди вязкого серого тумана… Нет, не висела — прилипла к нему, как муха к меду, спеленутая по рукам и ногам.
— Иди на мой голос, Элис.
Попробовала дернуться, какое там. Не дрогнуть, не шевельнуться. Я и дышала-то, кажется, с трудом.
— Ну, что же ты, девочка? Я здесь... Иди.
Еще одна попытка — и снова неудача.
Эвераш вздохнул, отпустил мои руки, подождал, пока я открою глаза.
— Элис, дай мне медальон.
Высший не выглядел расстроенным, скорее, заинтересованным.
Сняла с шеи подвеску и протянула лорду. Он взял ее, повертел в пальцах, потом хмыкнул, шепнул что-то, и кулон, вспыхнув, за считанные мгновения сгорел в черном пламени прямо на его ладони.
— Вот так, — безмятежно прокомментировал Эвераш, потер ладони и снова повернулся ко мне: — А теперь, давай, снова попробуем.
На этот раз туман уже не казался таким маслянисто-липким. Я, пусть с трудом, могла двигаться, и неуверенно пошла на зов отца в мутное удушливое марево, которое с каждым шагом становилось все менее густым и плотным. Но когда впереди долгожданным маяком блеснула широкая, яркая полоса, и я попыталась ускорить шаг, неожиданно нахлынула боль. Резкая, жгучая, острая она захлестнула меня, скрутила, выворачивая наизнанку, и свет померк.
Я потеряла сознание.
Глава 11
Глава 11
— Элис, девочка моя... Очнись, Эли… — пробился издалека взволнованный голос.
Лица коснулись чуткие пальцы, по телу прошла приятная теплая волна, омывая изнутри, и я с трудом разлепила тяжелые ресницы.
Я полулежала, прислонившись к груде подушек, а надо мной склонился встревоженный Эвераш.
— Что произошло? — приподнялась, села, опираясь на протянутую руку.
