Хотя нет, трудно… и очень непривычно называть незнакомого мужчину просто по имени, но это самая малая из моих забот, так что справлюсь.
— Здравствуй, Айтон…
— Доброй ночи, лисичка! — откликнулась тьма за спиной, и на мои локти легли горячие ладони. Попыталась обернуться, но мне не дали. Наоборот — обхватили за плечи, притянули поближе, заставляя чуть откинуться назад и опереться на широкую грудь. — Ты без плаща…
Это вопрос или утверждение?
— Д-да, — произнесла запинаясь, — сегодня нет дождя, и вечер теплый… Совсем летний…
Я почти не следила за тем, что говорю, настороженно и чутко ловя движение его пальцев.
Они добрались уже до ключиц и теперь чертили там какие-то одному высшему ведомые узоры.
— Летний… — протянули у самого уха, и волос коснулось теплое дыхание, а руки легли на шею и обхватили ее, ласково поглаживая. — В такие дни хорошо гулять, не так ли? Бродить по улицам, улыбаться солнцу, ловить восхищенные взгляды мужчин. Ты любишь гулять, Элис? Скажи мне…
— Любила… когда-то.
Теперь не до прогулок, — Не пойму, чего он добивается. И вообще, какой-то странный разговор у нас получается. — А взгляды мужчин меня никогда не интересовали. Если помните, до недавнего времени у меня имелся жених.
— А сегодня?.. Что тогда ты делала сегодня на площади перед дворцом? Зачем туда пришла? — Поглаживания прекратились, и пальцы на моей шее напряглись, еле заметно впиваясь в кожу.
Так вот он о чем.
— Сегодня мы со служанкой ходили на рынок за покупками. Я не собиралась ни бродить, ни улыбаться, ни, тем более, кого-то восхищать.
Я вообще не ожидала, что встречу там вас и ваших… друзей.
Вдруг стало обидно. Дернулась, выкручиваясь из его ладоней, и неожиданно для самой себя выпалила:
— Мне не нравится, что вы… ты стоишь сзади.
Рывок — и меня развернули, вскинули, впечатывая спиной в стену.
Тьма обступила со всех сторон, положила руки на плечи, прижалась твердым телом, обдавая холодом и жаром одновременно, кружа голову пряным ароматом. Тьма пахла осенью — терпкой, пьянящей, свежей.
Кострами из листьев, дождями, прохладой, дубовой корой.
— Так лучше? — прошелестело у губ.
Определенно, нет. Я по-прежнему ничего не видела, и это, удивительным образом, обостряло все чувства. Сбивало с толку и завораживало. До мурашек по коже, неровного дыхания и боли в груди.
— Отпусти…
— Нет, — усмехнулась тьма. — теперь нет. Мы подписали договор, помнишь?
Еще бы не помнить. Уронила руки и послушно застыла.
