— Вы не сможете пробить наш купол! Мы под защитой господа! — яростно ответил мне появившийся на экране немец. Но куда больше меня заинтересовал не он, а чуть улыбающийся парень, стоящий у него под левой рукой. — Вы еретики, и огонь римской католической церкви очистит от вас эти земли!
— Ваши щиты не вечны. Даже вам нужно когда-то спать. — ответил я, стараясь не показывать вида что вижу знаки, показываемые на фоне. Наш лазутчик показал два кружочка пальцами, и когда большой сформировался — малый исчез.
На мгновение я прикрыл глаза. Да, у парня была совсем другая задача, но… если я правильно его понял.
— Мы легко продержимся до подхода подкреплений. А после от вас не останется даже мокрого места! — самоуверенно сказал Генрих.
— К сожалению вы мне нужны живым. — сказал я, усмехнувшись. — Но посмотрим что вы сможете сделать без кристалла резонатора.
Жеглов, всё это время дожидавшийся приказа, на мгновение задумался, кивнул и переведя взгляд на паладина — ударил. Генрих вскрикнул, хватаясь за грудь.
К нему мгновенно рвануло сразу несколько офицеров, но щит с корабля пропал, а в следующую минуту я, оставив управление на Ингу, влетел в пробоину на корпусе противника.
На судне творилась жуткая неразбериха. Персонал кто вжимался в стены, кто пытался бежать, но меня всё это не сильно интересовало — я рвался в капитанскую рубку. Передвигаясь по кораблю рывками, я не жалел никого кто попадался мне на пути, сметая все преграды, и через несколько секунд уже ворвался на мостик.
— Пётр! — крикнул я, пытаясь выделить из кучи-малы своего соратника.
— Здесь! — отозвался он, и я снес прессом наседавших на него офицеров. Забившись в угол, Жеглов умудрился не только выжить, но и захватить обмякшего Генриха, которого держал за шею. К счастью, оба были живы, хоть и пострадали в драке.
— Теперь ты в безопасности. — пообещал я, выставляя над ними защитную сферу, а затем, повернувшись начал методично вбивать врагов в стены и разрывать их когтями ветра.
Чтобы зачистить мостик понадобилось всего несколько секунд. Выжившие в спешке бежали, храбрецы навсегда остались лежать."
"— Простите, я не смог. — понуро сказал Пётр.
— Живой, уже хорошо. А вообще ты даже не представляешь как много сделал. И во время схваток, и в переговоры. — похвалил я товарища, несколько месяцев прожившего под прикрытием. — Надо сделать одно заявление… поможешь?
— Да, конечно. — слабо улыбнувшись ответил Жеглов.
