Граф Суворов. Том 13

Теоретически изменения, вызванные диссонансом можно было отследить, возможно даже исправить. Но сейчас я не видел никаких опухолей или рубцов. Пожалуй мозг — единственное, что сохранилось у патриарха почти без изменений. Но это не гарантировало отсутствие психических нарушений.

— Вы говорили с чужим богом, я верно вас понял, ваше святейшество? — уточнил я. — И что же он сказал?

— Нет. Не говорил. Слышал… зов. Оно становится всё сильнее, всё настойчивей. — ответил патриарх, с заметными перерывами между словами. Ему нужно было время, чтобы отдышаться и собраться с силами.

— Зов? Пожиратель позвал вас? — осторожно спросил я.

— Не меня. Нас. Всех нас. Всех, кто услышит. — проговорил Филарет. — Я должен был попытаться их остановить. Кого смог.

— Остановить тех, кто мог слушать пожирателя? — то о чем рассказывал патриарх больше походило на бред сумасшедшего, начиная от зова, заканчивая множество тех к кому он якобы был обращен. — Ваше святейшество, я не пытаюсь вас оскорбить, но в Тунгусской зоне полно животных, если бы нечто могущественное могло приказать им явиться к центру, сейчас туда двигалось бы всё, включая деревья и камни.

— Разум. — покачав головой прошептал Филарет. — Оно жаждет разума.

— Мы за прошлую неделю посетили две деревни местных жителей, и у них никакого желания срываться в поход к центру зоны я не заметил. — возразил я. — Даже если одну из них защитили обелиски, а вторая полна искаженными людьми, и они явно были подвержены диссонансу, но никуда не спешили.

— Я… не знаю.

— И где они сейчас? — спросил я.

— Они, они погибли. — проговорил Филарет, стараясь не смотреть мне в глаза.

— Ладно, бывает. Всех не спасти. — успокоил я его. — Отдыхайте.

— Постой. — патриарх успел схватить меня за руку, когда я начал подниматься. — Останови их. Ты должен."

"— Я очень постараюсь. — ответил я, аккуратно высвобождаясь из хватки крючковатых пальцев и кладя ладонь мужчины на кушетку.

— Смерть близко. — простонал Филарет, закрывая глаза. Увы, он был слишком слаб, и его мучала боль, где-то острая, в других местах противная и ноющая. Так или иначе, он заслуживал покой, который я обеспечил, влив чуть энергии и облегчив спазмы и отеки. После чего вернулся к девушкам.

— Как он? — спросила Гаечка.

— Плохо, хотя удивительно, что вообще очнулся и начал говорить. — ответил я, присаживаясь.