— Встать, суд идёт.
В зал суда вошёл император. Все три ветви власти: законодательная, исполнительная и судебная, находились у него в прямом подчинении. Поэтому он имел полное право выступать в качестве судьи. Также с ним был верховный судья Российской империи, граф Георгий Савинов. А вот с кандидатурой третьего я был категорически не согласен. Это был Михаил Романов. И учитывая, что этот «инцидент» касался его напрямую, я бы не стал его задействовать. Ведь высокабыла вероятность, что суд сочтут фарсом. И в его справедливости будут сомневаться.
Когда было разрешено снова сесть, поднялся император.
— Я, Владимир I, впервые нахожусь в суде в качестве его председателя. И уж тем более обвинителя. Но и случай сегодня будет рассмотрен непростой. По моему приказу был задержан министр обороны Соединенных штатов Америки, лорд Остин Пауэл, вместе со своими сообщниками. И да. Я не ошибся сказав, что сегодня выступаю ещё и в качестве обвинителя. Из-за Остина Пауэла пострадала репутация моего сына. В этом зале находятся представители всех ведущих телеканалов в мире.
И благодаря вам я докажу всему миру, что Остин Пауэл совершил преступление против граждан Российской империи, а также докажу, что мой сын, Михаил, ни коим образом не причастен к покушению на убийство Натальи Селезневой.
— Покушение? Не убийство? — послышался шепот по всему залу. Но император, как и другие судьи, его проигнорировал.
Потом пять часов предъявлялись доказательства вины Остина и остальных подсудимых. Больше всех в роли обвинителя выступал граф Савинов.
Также Михаил несколько раз выступал с изобличительной речью.
Журналисты были в восторге от представления. Дипломаты и послы негодовали. И мне тоже не нравился весь этот фарс.
По-видимому, император не планировал тянуть с оглашением вердикта, и собрался всё сделать за один день.
И хоть доказательства были очень серьёзными, начиная с предъявления записей допроса подсудимых. Кроме того, во время судебного заседания использовался гламограф, и подсудимые сами показывали нужные воспоминания и сами же их объясняли.
Но даже так это никак не объясняло того, что ни у одного подсудимого не было защитника. Хотя бы для вида ну можно было кого-то предоставить.
Разумеется, я не простил убийц Светы. Но если Романовы решили проводить такое мероприятие, то могли бы подойти к нему не спустя рукава.
— А как мы можем быть уверены, что эти показания не выбиты у них насильственным путём? — спросил английский репортёр, воспользовавшись тишиной в зале.
