— ТОМА! Томка! — закричал друг.
Уже через минуту мама Андрея и Тамара рыдали от счастья. Да и у Андрея глаза были на мокром месте. А ближе к вечеру, на день раньше, вернулся дядя Саша с охоты. И в итоге мы разошлись только под утро.
Конечно, я предлагал им переселиться ко мне на остров. Но Ванеевы полным составом отказались. Для старшего поколения начинать жизнь заново и учиться чему-то новому было сложно. А сидеть на чьей-то шее это было не про них. Что касалось Андрея, то он не хотел оставлять родителей, впрочем, как и Тамара.
Ведь её родители жили тоже в Сухово.
После этой встречи у меня будто большой груз слетел с плеч. Видать я смог закрыть гештальт долга перед Ванеевым.
* * *Ещё через неделю трюмы четырёх кораблей были доверху забиты и улетели торговать с кочевниками. Я же остался на Земле. Дел было полно, к тому же нужно было подумать, как сделать так, чтобы не привлекать внимание спецслужб. Ведь наверняка скупка такого большого количества продуктов не может остаться незамеченной.
И прошло всего два дня, как мне на телефон поступил звонок от императора.
Однако, я ошибся, и повод для звонка оказался абсолютно другим.
— Ваше императорское величество, — поклонился я, стоило мне оказаться в его кабинете.
— Проходи, присаживайся, — задумчивым голосом произнёс Владимир I. — В последнее время ты редкий гость во дворце, — он пристально посмотрел на меня. — Скажи, между нами есть какие-то проблемы или обиды?
Обмануть я его не мог. Но в данном вопросе мне это и не нужно было.
— Всё в порядке.
И между нашими родами нет ничего такого. Просто в последнее время я больше времени посвящаю развитию своих земель.
— Да, мне докладывали какую большую работу ты проделал. Но к этому мы ещё вернёмся. Я не из-за этого просил тебя явиться. Не буду ходить вокруг да около. Я позвал тебя, потому что мою маму, Марию Федоровну, кто-то проклял. Целители провели диагностику, но ничего серьёзного не обнаружили. Но и снять проклятие они не смогли.
— Могу я узнать с чего Вы решили, что это проклятие?
— Потому что у неё начинаются приступы ровно в одиннадцать часов пятьдесят три минуты.
Каждый день в это время у неё поднимается давление, и она находится в предобморочном состоянии.
— Оно циклично, — кивнул я, зная, что это один из главных признаков проклятий. — И сколько длится приступ?
— Семь минут. Потом ей становится легче.
— Яснооо… Вы хотите, чтобы я посмотрел её?
— Да, но на этом не всё. Ещё я бы хотел попросить тебя узнать кто её проклял.
