— Прошу, скажите, что делает эта настойка?
Император мне не ответил.
— Ты использовала артефакт привязки? — Мать императора отвернулась. Отчего стало ясно, что догадка Владимира I верна. — На него? — указал он на меня. И в этот раз Мария Федоровна кивнула.
— Да.
— Только привязка?
По взгляду я понял, что это не всё.
— Мама! — прошипел император. — Что ещё?
— Головная боль при долгом чтении. Желание завести семью. Политическая деятельность создаёт обманчивое желание поспать ииии… — словно решаясь сказать следующие слова.
— И имитировать эпилептический припадок при сильной злости.
Если всё это так, то Кристину просто-напросто превратили из лидера в домохозяйку. Не будет заниматься политикой, и она даже не заметит последствий. Только… тогда это уже будет не она.
— Мама, чем ты думала? Она же твоя внучка! Как ты могла? — Мария Фёдоровна промолчала. Императору же понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. Он подошёл к барной стойке. Вначале он собирался налить в бокал виски. Но потом его взгляд ненадолго задержался на бутылке.
И он резко запрокинул голову, сделав несколько глотков из горла. — Сколько ты травишь её?
— Я делала это на благо Российской империи. Я делала это для того, чтобы род Романовых оставался сильнейшим!
— Я спросил СКОЛЬКО! — ударив по столу прокричал император.
— Больше полугода, — ответила женщина.
— ДУРАА! — от этого крика Мария Федоровна вжалась в стул.
И на несколько минут в кабинете наступила тишина.
— Вова… сыночек… — поднялась Мария Федоровна и подошла к сыну.
Она положила руку ему на плечо, и взлохматила волосы на голове. — Михаил должен стать твоим наследником. Он твой первенец. Он имеет все черты характера, чтобы вести страну. — Она сделала паузу. — Баба на троне неизвестно куда приведет страну. Кристина, не Софья! Всё, чего она добилась, только благодаря ему, — указала она на меня взглядом.
— Ты совершила ментальную привязку, — с разочарованием сказал император. — Прав был дед, когда отговаривал отца вводить тебя в род Романовых.
Но его было не переубедить, — император сидел в своём кресле. И подняв взгляд: — Ты пошла против рода, и будешь отвечать по нашим законам. — Он встал из-за стола, и поцеловал Марию Федоровну в щёку. — Мне очень жаль, что всё так повернулось.
— Монастырь? — с надеждой услышать опровержение спросила Мария Федоровна.
— Да, — ответил Владимир I. — У тебя есть неделя, чтобы закончить все свои дела. Потом я созову Совет рода. И не думай, что тебе удастся отвертеться.
