Император задумчиво посмотрел в окно. Через приоткрытое окно до нас донесся мужской крик.
«Да как вы смеете! Я виконт Мясников! Я буду жаловаться императо…»
Усилив слух, я услышал глухой звук от удара. Видимо гвардейцы вырубили продавшегося целителя.
— Мозговая активность снижается, — продолжил император. — А гормоны, отвечающие за наши чувства, наоборот, усиливаются.
— А артефакт? — спросила я. Но император, как мне показалось, проигнорировал мой вопрос.
— Эти побочные действия описала в своих дневниках дочь Софьи.
Да, — посмотрел император на меня, — той самой, о которой ты интересовался в последнюю нашу встречу. — Он сделал паузу, и задумчивым голосом продолжил. — Обучением Снежаны Софья занималась лично. И если бы не мятеж её брата Петра, то именно она села бы на престол. Снежана погибла, защищая свою мать. Петра оскопили и бросили в монастырь. После этого Софья создала «артефакт Романовых», который не позволяет нам причинить вред друг другу. Однако, — кивнул он своим мыслям, — уже дважды его смогли обойти.
Вначале Кристина одурманила Алексея Александровича, что в последствии выразилось в необходимости убийства княжны Бессмертной. А потом мои мать и сын…
— Какие побочные действия имеют зелья. И при чём здесь артефакт? — спросил я.
— Настойка жасмина и успокоительное зелье — оба обладают седативными свойствами. Нормализация сна, устранение тревожности, улучшение кровообращения. Их просто нет смысла пить вместе. Но даже если кто-то и примет их друг за другом, то от одного приёма, или даже десяти, побочных действий не заметит.
Но всё меняется после двадцать пятого приёма. Если простыми словами — человек начинает тупеть. Ему сложно сосредоточится на чём-то. Пока…
— Пока, что? — Император слишком долго молчал, и я поторопил его с ответом.
— Пока с ней рядом не окажется объект привязки. Теперь, чтобы Кристина была сама собой, ты должен проводить с ней больше шести часов в сутки.
— Это ведь шутка? — спросил я.
— Я собираюсь отправить свою мать в монастырь! — повысил он голос.
— Думаешь у меня есть настроение шутить? — Я понял, что мне лучше промолчать. И, опустив взгляд в пол, стал ждать, когда император немного остынет. Всё-таки узнать какой ужасный поступок совершили его близкие, для любого стало бы ударом. Император снова влил в себя содержимое стеклянной бутылки и произнёс. — Как же коварно она поступила…
— О чём Вы? — спросил я.
— В тебе не течёт благородных кровей. И хоть ты получил графский титул, это не изменит этого факта.
