Гром над Тьмой. Часть 4

Будто говоря мне, что это моя плата за то, что осмелился выступить против неё.

Это не плата. Это моя кара.

— Ты дрожишь, Бог. Почему?

Она смела издеваться надо мной. Я встал, едва держась на ногах, сделал ей шаг навстречу. Я вложил всю силу в свой кулак, но она лишь отразила мой удар, сызнова швырнула мордой в грязь.

— Ты дрожишь, Бог. Ты не боишься, иначе бы я это чувствовала. В тебе не осталось места ярости и злобы. В тебе не осталось ничего, только пустота. Ты дрожишь. Почему?

— Убей меня. Ты убила их, убила всех, ты победила.

Теперь просто... убей меня, как и их. Закончи это.

Она лишь расхохоталась мне в ответ, и тогда у меня кровь похолодела в жилах.

— Ты просишь у меня пощады, Бог. Ты забавный, Владислав. Смерть — это не то, чем я хочу наслаждаться, а я ведь обещала тебе место своей любимой игрушки.

Она выдохнула и менторски покачала пальцем прямо у меня перед носом.

— Но ты не прав. Я убила ещё не всех.

Один за другим за моей спиной открывались порталы.

Тьма решила уйти во внешние миры. Но прежде она закончит здесь.

Я это видел, шансов не осталось. Пришла пора открыть портал в Серый мир и уничтожить тут все. Заготовленное плетение открывающее пролом в мир злобных духов было готово. С последним ударом моего сердца, оно активируется и тогда падут все. Но пока я мог сражаться. Тяжело поднявшись я смотрел на ту, что уже праздновала победу...

Глава 21

Глава 21

Меня тошнило в десятый, а может, и в двенадцатый раз: я не считал. Моё нутро отказывалось переваривать то, чем столь усердно пыталась накормить меня Мать Тьма.

Словно заботливая матушка, она так и вилась вокруг меня, пощипывая за нос, щёки и губы. Она пихала в меня один отвратительный сгусток тьмы за другим, заставляя давиться. Ещё мгновение и, казалось, она начнёт мне предлагать ложечку за маму, ложечку за папу...

Удар и я падаю землю — ей безумно льстило, что выступавший против неё главный бог теперь униженно стоит перед ней на коленях. Будто всё то время, что она провела в плену собственного мира, ей хотелось только одного — видеть мои страдания.

Она играла мной, будто игрушечной фигуркой. Корявое, изувеченное, вывернутое едва ли не наизнанку тело Селены смотрело на меня безжизненными, стеклянными глазами. Словно тая тщету надежд нагнать нас, Эйелен перебирала культями по земле, подволакивая уничтоженные ноги. Каждое движение было безжизненным, чужим, инородным.

Я боялся смотреть на тела тех, кого любил. Мать Тьма же не нашла ничего лучше, как обратить покойниц в своих кукол.