Гром Раскатного. Том 4

Схожести, если честно, совершенно не было, но вот сама атмосфера, люди… да, это напоминало мне о моем прошлом.

Когда мы приехали домой, сразу после ворот выстроилась основная часть гвардейцев Рубцова. Все были как на подбор, почти одного роста, вооруженные и гордые тем, кому они служат.

Хех. Мне. И сейчас мы это проясним.

Как только я вышел из фургона, острым взглядом окинул толпу и увидел Рубцова.

Ваня вышел перед гвардейцами и скомандовал громким голосом:

— Ровняйсь! Смирно! Приветствуйте главу рода!

Гвардейцы закричали в одном тоннаже.

Синхронно. Красиво.

— УРА! УРА! УРА!

Распутина искренне улыбалась. Она радовалась за меня, и атмосфера преданности пришлась ей по вкусу. Но вот мне было недостаточно одного только приветствия.

Я вышел к гвардии, встал рядом с Рубцовым и, глядя на строй, уверенно заявил:

— Гвардия, я беру личное командование над родом! — никто даже косо на меня не посмотрел. Здесь были только преданные гвардейцы. — С этого момента главенство переходит ко мне.

Через четыре месяца мне исполнится восемнадцать лет, и всё будет официально. Вопросы есть?

— Никак нет! — раздался хор гвардии.

Я еле сдержал улыбку, отвернулся от гвардейцев и указал Рубцову на мою скромную компанию. Он подошел вместе со мной к Кате, Вове и Коле, и я заговорил:

— Ну, Вову и Колю ты сам прекрасно знаешь, Ваня, — улыбнулся я. — А эта прекрасная сударыня, — после этих слов на щеках Распутиной появился румянец. — Екатерина Семеновна Распутина.

— Очень ценный гость, — кивнул Рубцов, и тут же исправился — поклонился как положено.

— Рад приветствовать вас, сударыня, в главной усадьбе рода Раскатных. Я — начальник службы безопасности рода. Иван Рубцов.

— Очень приятно, — деловито улыбнулась Катя.

— Она мой вассал, — я сразу решил отметить это. — Так что, находится в моем подчинении.

Вопросов ко мне не было, и через пару минут к нам вышла бабушка Прасковья.

Ну, как бабушка? Она выглядела как бизнесвумен за сорок. Очень прилично одетая, подтянутая, и в целом, многие на нее пускали слюни на светских вечерах.

Бабуля, как только увидела меня, так сразу заохала и заулыбалась, но вот когда подошла, склонила голову и забормотала:

— Гошенька… Гошечка, как я рада тебя видеть! Прости меня… прости, что не верила!

— Бабуль, — я сразу решил осадить ее. — Давай про всё это потом поговорим, хорошо?

Прасковья Игоревна подняла голову и попыталась улыбнуться. А затем посмотрела на Распутину. Вот тут-то ее и понесло.