Громов: Хозяин теней

Дальше уже приноровятся, кто как… Метелька, беги… предупредишь там, а мы пока побудьма.

— Я…

— Что сказано? — затрещина, отвешенная Еремеем, обрывает вялые возражения. И Метелька срывается на бег. Главное, что движение это заставляет выхлеста дернуться. Он даже подаётся, будто ощутив, что где-то рядом люди. И я толкаю тень в другую сторону.

Её он должен увидеть скорее.

Тень не слишком тому рада, но она подчиняется, вытягиваясь из укрытия. Когтистая лапа осторожно подползает к длинному канату-кишке…

Почему, к слову, выхлест-то? Ладно, после поинтересуюсь.

Главное, что движение тени не остаётся незамеченным. Выхлест оборачивается и резко, чтобы после, пригнувшись, опёршись одною рукой на землю, заворчать. Его голос низкий и утробный, пробирает до самых печёнок.

— Как его убить? — спрашиваю у Еремея шёпотом.

— Это ты охотник.

— А там вы… встречали таких?

— Встречали… не там. Выхлесты из тех, что только тут встречаются. Там вон мертвяков сразу жрут. Это уж туточки тени изгаляются. Что до выхлеста, то он и там тварь непростая, а тут и вовсе.

В голову бить бесполезно, как и в сердце или ещё куда… а вот те кишки — это не совсем кишки. С ними выхлест с тенью связан. Он сам по сути — мертвое тело, которое тварь заняла. Если из тела выбить, выманить, тогда его серебро возьмёт или пуля намоленная. А пока сидит, то… мертвяку ни сталь, ни серебро не страшные. Синодников звать, пока паутину в землю не зарастил. Да эти спалят тут всё, а после благословением…

Он морщится, потому что вариант явно не кажется Еремею удачным.

Ага, то есть надо как-то тварь из тела выманить.

— А ты увидишь? Когда он… тварь когда из тела вылезет.

— Нет.

— А как тогда… ну, люди на ту сторону ходят.

— А козлика с собой берут. Пока тень козлика жрёт, остальные и… надеются, что попали.

Дерьмо.

Козлика у нас нет. Да и что-то подсказывает, что тут козлик — не вариант.

— Как далеко он от дома отойти может? Физически?

— Чего?

— Сам… мертвяк. Тело. Кишки эти длинные?

— Да не так, чтоб далече. До ограды, мыслю, может и дотянет.

Старый. Икушника недалече ж взяли. Он б держался на границе, чтоб силу тени тянуть и этому вон не попасться. А чего?

— И дальше он не шагнёт?

— Парень, не дури…

— Это не дурь, просто…

Не могу я отступить. Просто взять и уйти, оставив это здесь. Не знаю, отчего, раньше героизма особого я в себе не ощущал. Да и Савка, забившись в уголок, трясся от ужаса, но… сама мысль о том, чтобы оставить тварь и уйти была противна.

Более того, противоестественна.