«Ветер» крушил все без разбора — даже трава и деревья в радиусе действия техники были вырваны с корнем, аЧу Ваньнин стал центром этой сверкающей золотой бури. На какое-то время небо потемнело, а затем пыль осела. Призраки, гробы и мертвецы — все исчезло. Остались только плывущие по ветру листья ивы. Никого и ничего, кроме окутанной трепещущим алым одеянием фигуры. Земля вокруг стала белой от раздробленных костей, и Чу Ваньнин возвышался посреди этой пустоши, как цветущий красный лотос над гладью воды, как упавший на снег цветок крабовой яблони.
И лишь Тяньвэнь божественной золотой змеей вилась и сияла у его ног."
"Похоже, Чу Ваньнин и правда был очень осторожен, когда наказывал учеников ордена. Случившееся сейчас было более чем наглядной демонстрацией того, что если бы он захотел, то точно мог в одно мгновение стереть в порошок каждого из провинившихся тогда на Платформе Шаньэ.
Золотой свет постепенно угасал. Тяньвэнь превратилась в сверкающую звездную пыль и спряталась в ладони Чу Ваньнина.
Он глубоко вздохнул, нахмурил брови и, превозмогая боль в раненом плече, медленно пошел к своим ученикам.
— Как Ши Мэй? — спокойно спросил Чу Ваньнин
Мо Жань посмотрел на лежащего у него на коленях, все еще не пришедшего в себя, красавца Ши Мэя. Тот все еще не очнулся, дышал неглубоко, а щеки и руки его были холодны. Эта сцена слишком напоминала кошмар, от которого Мо Жань не мог убежать даже после смерти.
В тот раз Ши Мэй тоже вот так лежал у него на руках.
А потом его дыхание стихло навсегда...
Чу Ваньнин наклонился, чтобы прощупать пульс и сонную артерию сначала госпожи Чэнь, а потом Ши Мэя.
Нахмурившись, он пробормотал:
— Хм? Неужели такое тяжелое отравление?
— Яд? Разве вы не говорили, что беспокоиться не о чем? Разве не утверждали, что они просто под гипнозом?
Чу Ваньнин нахмурился:
— Призрачная госпожа использовала аромат благовоний для погружения людей в свой иллюзорный мир, а это тоже своего рода яд. Я предполагал, что столкнусь с незначительным отравлением, но не ожидал, что все будет так серьезно.
Мо Жань: — …
— Давай сначала отвезем их в резиденцию Чэнь. Обезвредить яд не так уж и сложно, главное, что они живы.
Все это он произнес ровным, безразличным тоном. Несмотря на то, что Чу Ваньнин почти всегда говорил именно так, в нынешних обстоятельствах он казался слишком бессердечным и безразличным.
К Мо Жаню тут же вернулись все воспоминания из прошлой жизни.
