Когда он закончил свой рассказ, юноша покачал головой:
— Нельзя же вести себя так глупо. Пусть даже тебя это очень взбесило, не нужно было поддаваться эмоциям. На твоем месте, я бы просто выдумал что-нибудь, например, симулировал обряд изгнания злого духа, а затем умыл руки и свалил оттуда[1]. Пусть бы они сами разбирались с последствиями. Только посмотри на себя, устроил такой переполох из-за этих конченых людишек, да еще не смог совладать с ситуацией и случайно ранил Ши Мэя…
[1] 拍拍屁股走人 pāipāi pìgu zǒurén «хлопнул по заднице и ушел» — обр.
в знач.: уйти, невзирая на свои обязательства; забить на все и просто уйти.
Мо Жань замолк на середине тирады и с опаской посмотрел на Чу Ваньнина. Сосредоточившись на перевязке, он забылся и невольно начал разговаривать с Чу Ваньнином в дерзком и фамильярном тоне, присущем его трицатидвухлетнему «я» из прошлой жизни.
Чу Ваньнин тоже это заметил. Он холодно смотрел на Мо Жаня, и в его глазах отчетливо можно было прочитать до боли знакомое «я забью тебя до смерти».
— Э…
Мо Жань все еще пытался придумать оправдание, когда Чу Ваньнин бесстрастно сказал:
— Ты думаешь, я хотел ударить Ши Минцзина?"
"Стоило ему упомянуть Ши Мэя, и остатки разума покинули мозг Мо Жаня, а упрямство и своеволие вышли на передовую, так что даже тон его речи стал дерзким и грубым:
— А разве не вы ударили его?
Чу Ваньнин тоже сожалел о том ударе и был подавлен из-за случившегося, но его лицо осталось невозмутимым и бесстрастным, а язык словно онемел.
Чу Ваньнин был упрям, а Мо Жань влюблен. Столкнувшись, взгляды этих двоих, казалось, высекали искры из воздуха. Атмосфера, которая только что немного разрядилась, была безнадежно испорчена.
В этой совершенно тупиковой ситуации Мо Жань продолжил гнуть свою линию:
— Ши Мэй ведь не сделал ничего плохого. Учитель, вы могли бы хотя бы извиниться за то, что случайно причинили ему боль?
Глаза Чу Ваньнина угрожающе сузились:
— Ты учить меня вздумал?
— Э… нет.
.. Я просто расстроен. Ши Мэй пострадал без вины, но даже не получил извинений от Учителя.
В неровном свете свечи этот красивый юноша закончил перевязывать раны Чу Ваньнина и завязал аккуратный узел. Со стороны сцена все еще выглядела все так же умиротворяюще и нежно, как и мгновение назад, но настроение обоих полностью поменялось.
