Но стоило смешать несколько из них, и у блистательного и могущественного Наступающего на бессмертных Императора так кружилась голова, что, казалось, еще немного, и искры из глаз посыпятся.
«Я не понимаю, это не имеет смысла, что это, спасите меня! О, моя голова…»
Поэтому Мо Жань просто не стал больше думать об этом. Он не хотел тратить душевные силы и энергию ни на кого, кроме Ши Мэя.
Про себя Мо Вэйюй уже записал инцидент с ранением любимого человека на счет Чу Ваньнина и тайно планировал, как только у него появится возможность и силы, поквитаться с ним, вернуть ему все в двукратном размере.
Но в то же время Мо Жань испытывал чувство вины и после долгой внутренней борьбы неспокойной совести с эгоистичными желаниями все же нашел в себе силы постучаться в дверь Чу Ваньнина. Он просто не хотел быть у него в долгу.
Но его Учитель оказался еще более черствым и грубым упрямцем, чем он думал.
Мо Жань уставился на груду окровавленных бинтов на столе, темно-красную воду в тазу для умывания и небрежно отброшенный в сторону нож, на лезвии которого все еще оставалась часть окровавленной плоти.
К горлу подкатила тошнота."
"Как этому человеку удалось справиться с подобным в одиночку? Неужели он, в самом деле, не моргнув глазом, смог срезать собственную омертвевшую плоть вокруг загноившейся раны? Голова Мо Жаня закружилась при одной мысли об этом. Да он вообще человек?!
Он не мог не вспомнить, как совсем недавно промывал рану Ши Мэя, и тот, со слезами на глазах, тихо всхлипывал от боли.
Несмотря на сильную ненависть к Чу Ваньнину, он не мог не отдать должное его выносливости.
Старейшина Юйхэн был действительно крутой мужик! Ебать, как впечатляет! И правда, охренительно!
Мо Жань постоял немного, прежде чем нарушил молчание. Он дважды слегка кашлянул, поднялся на цыпочки и неловко пробормотал:
— За то, что до этого случилось в доме семьи Чэнь… простите, Учитель.
Чу Ваньнин ничего не ответил. Мо Жань украдкой взглянул на него:
— Тогда я не должен был кричать на вас.
Чу Ваньнин продолжал игнорировать его, натянув на лицо маску холодного безразличия. Как всегда! И хотя его лицо ничего не выражало, но в глубине души он чувствовал себя обиженным, поэтому продолжал хранить молчание.
Не дождавшись ответа, Мо Жань подошел сам. Только вблизи стало понятно, что, пытаясь перевязать рану, Чу Ваньнин только испортил бинты. Марля была накручена вокруг его шеи и плеча, как будто он пытался связать краба.
