Она обманула бедную девушку, и что ей теперь делать?
— Второй раз выйти замуж, конечно.
Его собеседник закатил глаза и с издевкой переспросил:
— Жениться? На ней? Ты возьмешь ее?
Деревенский мужик, над которым насмехались, осклабился и, ковыряясь в щели между зубами, ответил:
— Если моя первая жена будет не против, я, конечно, возьму ее второй женой. Почему бы и нет, госпожа Яо очень красива и богата, я бы не отказался от такой вдовушки.
— Тьфу, возжелала жаба отведать мяса лебедя!
Сидевший на лошади Мо Жань навострил уши, напряженно прислушиваясь ко всем разговорам.
Если бы не ехавший рядом Чу Ваньнин, у которого между закрытыми глазами и нахмуренными бровями, казалось, было написано «чертовски шумно», Мо Жань мог бы даже присоединиться к этим сплетникам.
Так, бок о бок, стремя к стремени, они выехали из города и оказались на окраине. Ши Мэй внезапно удивленно ахнул и указал вдаль:
— Учитель, посмотрите туда!
Перед разрушенным храмом большая группа деревенских жителей в грубой одежде деловито таскали кирпичи и камни, по всей видимости намереваясь восстановить храм и статую призрачной хозяйки церемонии посмертного брака.
Ши Мэй обеспокоенно спросил:
— Учитель, прежняя Призрачная Госпожа ушла, но они создают новое пристанище для божества. Сможет ли она вновь возродиться и творить зло?
— Я не знаю.
— Может, нам попытаться отговорить их?
— Традиция посмертного брака в этом городе существует уже несколько поколений. Вряд ли есть такие слова, которыми мы могли бы их отговорить.
Поехали.
И он поскакал вперед, подняв за собой клубы пыли.
Был уже вечер, когда они вернулись на Пик Сышэн.
У горных ворот Чу Ваньнин раздал своим ученикам поручения:
— Вы двое идите и доложите о результатах миссии в Зал Даньсинь. Я пойду в Зал Цинтянь.
Мо Жань не сразу понял, о чем он:
— А зачем вы туда пойдете?
На лице Ши Мэя ясно читалось беспокойство, но выражение лица Чу Ваньнина осталось все таким же нечитаемым и бесстрастным.
— Получить наказание, — ответил он.
Конечно, преступление — это преступление, совершено оно крестьянином или императором, но какой император когда-либо был брошен в тюрьму, чтобы ожидать казни за убийство человека? В мире совершенствования все было так же, как и среди простых смертных… Утверждение о том, что проступок был проступком, совершен он учеником или старейшиной — в подавляющем большинстве духовных школ было только пустыми словами.
