Он не обращал внимания на ливень, хотя уже давно должно быть промок до нитки.
С оглушительным треском в землю ударила молния, и на миг стало светло, как днем. Мо Жань, как будто придя в себя от этого грохота, попятился. Он тоже понял, что именно было не так.
Пусть этот мир выглядел реалистично, но он был лишь иллюзией, в которой все было ложью. Выпечка здесь не могла быть действительно вкусной, а острый край камня на самом деле не мог поранить. Иными словами, ни одна вещь в иллюзорном мире не могла бы причинить им вред.
– Кто-то сделал так, чтобы иллюзия стала реальностью, – тихо сказал Чу Ваньнин.
Материализация иллюзорного мира считалась духовной техникой наивысшего уровня, известной как Путь Сюйши*. Самые искусные заклинатели, владевшие этой техникой, были выходцами ордена Гуюэе, входившего в десяток самых лучших духовных школ Верхнего и Нижнего Царства. Орден Гуюэе использовал Путь Сюйши как «истинный путь целителя для врачевания сердца и души». Некоторые мастера, практикующие эту технику, специализировались на материализации иллюзии, созданной на основе воспоминаний людей, страдающих от душевной боли после потери близких.
Подобная иллюзия позволяла родственникам и друзьям умерших не только проститься с любимыми людьми, но и провести с ними еще какое-то время. Однако из-за сложности техники и высоких затрат духовной энергии, воссоздаваемые сцены были короткими и не настолько детальными. Выпить чарку со старым другом, или провести ночь любви с дорогим сердцу человеком, но и только.
Мало кто из следующих Пути Сюйши был способен создать что-то большее.
[*虚实道 Сюйшидао – путь «пустого и полного, ложи и истины, мнимого и реального»].
Однако иллюзорный мир Линьаня, изначально созданный народом полубожественных юйминь, был большим и сложным, а сама иллюзия длилась уже долгое время и включала множество людей и вариаций самых разных событий. Ни одному человеку, даже Главе ордена Гуюэе, не под силу было создать что-то настолько масштабное.
Мо Жань тут же подумал о том единственном человеке, который мог сотворить нечто подобное.
Неужели это опять фальшивый Гоучень, с которым они столкнулись в озере Цзиньчэн?
Прежде, чем он успел обдумать эту мысль, странный грохот потряс Линьань.
Разбуженные шумом люди, как встревоженные птицы, поднимали к небесам изможденные и испуганные лица.
Звук был таким, как будто всю воду с небес вылили на раскаленное в гигантской сковороде масло.
Люди метались по двору, плакали и кричали, но бежать было некуда.
